Giant's Bread

Говорят же математики, что будущее существует одновременно с прошлым. Что мы путешествуем во времени, как в пространстве, от одного события к другому. Воспоминания — это просто свойство ума, и мы могли бы вспоминать то, что впереди, как и то, что позади.

— Он был русский. И ненормальный. Англосаксу трудно понять столь утонченную жестокость. Грубость понятнее.

Забавный детский мир, мир драконов и принцесс, и с ними смешивается странно конкретная реальность.

На свете существуют люди, стремящиеся по-новому мыслить, действовать и творить, но не имеющие возможности этого добиться, так как окружающие боятся всего нового, есть и другие люди, всегда знающие, что нужно публике и потворствующие её вкусам, потому что это более надёжный и безопасный способ достичь успеха и прибыли, есть и третий, те кто находит новое и прекрасное и рискуют, вкладывать в него деньги.

Если выбираешь безопасность и комфорт, то ничем не рискуешь, кроме подрезанных крыльев.

Нельзя просить о помощи тех, кого не любишь.

— Вернон, но у нас нет денег.
— Знаю. Но я буду работать. Ты ведь не боишься бедности?
Она ответила «нет», потому что этого от нее ждали, но сознавала, что говорит не от чистого сердца.

Она была разбита горем, но счастлива. После смерти муж стал принадлежать ей так, как никогда при жизни, и, с легкостью представляя вещи такими, какими она хотела их видеть, Майра сочинила убедительный роман о своем счастливом замужестве.

- Декадентство... патология...нервозность...совсем по-детски...
Это говорили критики.

• Просто опустошает... слишком божественно...чудесно, дорогая...

Чем больше бедная Сьюзен волновалась и суетилась, тем больше он радовался. В соответствии со своим возрастом он всё ещё жил в каменном веке — получал наслаждение от жестокости.