
Электронная
300 ₽240 ₽
Это бета-версия LiveLib. Сейчас доступна часть функций, остальные из основной версии будут добавляться постепенно.

Ваша оценка
Ваша оценка
Вот ведь именно так нужно рассказывать историю. Больше как сказку... Больше как сон.
Вальтер Беньямин очень красиво пишет, Вальтер Беньямин не пишет о том, чего не любит - понятно после каждой строчки, каждого примера, где помогать ему приходят старые друзья Кафка или Бодлер. Так и хочется купить себе за 25 золотых франков дагерротип и разглядеть на нем душу, долго всматриваться в чужое-свое лицо и не знать, кто жив сейчас, а кто - нет.
На фотографиях сто лет тому назад был важен каждый миг. Он чувствовался. То же самое - его слова. Может вы не слышали, но много своих фото Хилл делал на кладбище. Это объяснялось технически - просто нужно было место, где не было бы времени. Где никто бы не мешал и светило бы солнце. Длительная выдержка, понимаете ведь. Там и встретимся...
А настоящий мессия - это Дагер. Сидите неподвижно, сейчас появиться птичка.
А эссе, конечно, - рекомендую.

Читая любую современную книгу об искусстве с высокой долей вероятности, вы наткнетесь на имя Вальтера Беньямина и его цитаты. И это вполне закономерно, ведь никто другой (ну почти) не рассматривал и не изучал развитие визуального искусства 20 века так пристально и досконально.
Для людей, увлеченных визуальными искусствами, эта книга если и не станет настольной (тк на мой взгляд, не все суждения автора сохраняют свою актуальность), то по крайней мере позволит понять контекст современного искусствознания и критики искусства как такового.
Но несмотря на скромный объем конкретно этой книги, включающей 3 эссе, читается она ой как не просто и требует действительно вдумчивого чтения и анализа прочитанного.

«В нашу эпоху нет произведения искусства, которое созерцали бы так внимательно, как свою собственную фотографию, фотографии ближайших родственников и друзей, возлюбленной», писал уже в 1907 году Лихтварк, переводя тем самым исследование из области эстетических признаков в область социальных функций. Только из этой позиции оно может продвигаться дальше.

Каждая эпоха не только видит в сновидениях следующую эпоху, в сновидениях она еще и стремится к пробуждению.
Париж, столица девятнадцатого столетия

Подлинность какой-либо вещи - это совокупность всего, что она способна нести в себе с момента возникновения, от своего материального возраста до исторической ценности. Поскольку первое составляет основу второго, то в репродукции, где материальный возраст становится неуловимым. поколебленной оказывается и историческая ценность. И хотя затронута только она, поколебленным оказывается и авторитет вещи.
















Другие издания


