Бутик ежовых рукавиц

– Здесь болтать не надо. Давай в понедельник вечером попьем кофе в «Вог».

– Не могу, иду на показ. Лучше в среду.

– Черт! Не получится! Явится Левкина, а она шмотье примеряет до полуночи.

Предложи ей дружить против Реутовой кто другой, получил бы решительный отказ, но к Мадлен-то у нее было особое отношение. Ира обрадовалась – вот он, шанс сблизиться с сестрой – и мигом ответила:

– Конечно. Только давай разработаем план.

Мадлен приложила палец к губам.

Ирина встала, включила чайник, потом с усмешкой спросила:

– А как бы ты отреагировала на ситуацию? Жила ты себе спокойно, выросла под крылом любящих родителей, и вдруг, бац, появляется невесть кто и объявляет: имя твое не настоящее, мама с папой посторонние люди, давай знакомиться, дорогая сестричка!

Девочка подошла к нянечке и шепотом спросила:

– Я совсем-совсем инвалид?

Я все никак не могла понять: вы со старшей продавщицей конфликтовали, ругались, спорили, дрались за место под солнцем, а когда Гостеву зацапала милиция, управляющая вдруг вспомнила о своей ответственности перед подчиненной. Не складывается картинка, по идее тебе бы радоваться и бить в ладоши, а ты готова платить частному детективу, желая вытащить заклятую подружку из беды. Не надо врать, иначе я не сумею помочь.

Шульгина отцепилась от стола и сгорбилась на стуле.

– Постойте! – воскликнула я. – А как эфу подманить можно?

– На еду, – спокойно ответил Роман, – она очень сливочки уважает. Жирные, из пакета. Когда завтра прийти можно?

– Гав, – тихо сказал Джейсон.

Ей-богу, это прозвучало как «будь здоров».

– Сейчас только надену кофту, – кивнула я.

– На кухне тепло!

– Но мы же пойдем во двор.

– Зачем?

– Искать вашу потерю.

Роман со вкусом чихнул.

Рома с сомнением оглядел пса.

– Мама точняк из питбулей, а вот насчет папы не скажу.

Аня впихнула меня в кабину и нажала кнопку с цифрой «-1».

– Дорогие мои, – чирикала тем временем стройная, черноволосая девушка, подходя к трясущейся в нервном ознобе Шульгиной, – давайте простим Ирину Олеговну. Она очень волнуется, отсюда и непозволительный тон.

Похоже, опять подтяжку сделала. Ну сучара, максимум на тридцать в свой полтинник выглядит. Хотя кабы мне ее деньги…

Я пыталась совладать с эмоциями и разобраться в бормотании Гостевой.

Галя хрипела, хотела что-то сказать… я испугалась прямо до безумия, а потом решила ей помочь… ну, вытащить лезвие… Ведь плохо, когда у человека нож торчит! Это плохо-плохо-плохо-плохо…

– Ну как можно браться за работу в фэшн-бизнесе, ни фига в нем не понимая, а? Ведь сразу уличат.

– Мерзавка, дрянь, сволочь! – топала ногами Шульгина. – Немедленно вон!

Аня изумилась до крайности. Ну чем могла провиниться тихая, услужливая Вера?

Отчитав всхлипывающую девушку, Ирина ушла. Аня вынырнула из-за поворота и спросила:

– Чего случилось-то?

– На улицу выперли, – шмыгнула носом Вера.

– За что?

Верочка нервно усмехнулась.

– Кто-то распустил слух, что у меня гонорея. И я, кажется, догадываюсь кто!

Калистратова ела конфеты из большой коробки, лежавшей на столике около ее кресла.

Я благополучно достигла цели, аккуратно потянула ручку на себя и стала следить за происходящим в VIP-приемной.

– Девочки, – повернулась к служащим старшая продавщица, – ну-ка, скажите…

– Подарочек уникален, – залебезила Галина, – он стоит…

– Молчи! – оборвала ее Мадлен. – Право слово, разве можно говорить о цене того, что дарят от всей души?

– Топорщится! – немедленно заявила Калистратова.

– Конечно, конечно, – заелозила на табуреточке Мадлен, – у Лоретты совсем не идеальная фигура, увы, трудно найти по-настоящему красивую манекенщицу. Вы же не пойдете на подиум? Ха-ха-ха.

Похихикав пару секунд, Мадлен замолчала, я замерла на месте.

– Ха, – коротко сказала клиентка.