Сын

Лежать, ничего не делать, только думать; спроси ее об этом вчера, и она пожелала бы провести так целый год, сейчас же она хотела одного — встать.

Я не мог избавиться от чувства, что переступил черту, за которой нет дороги обратно. А может, я пересек ее много лет назад, а может, ее вообще никогда не существовало.

…в этом и заключался смысл танца со скальпами — мы Избранный Народ, мы бессмертны, наша слава вечна, и наши имена будут потрясать вселенную, даже когда все мы исчезнем с лица земли.

Отец приходил к этой женщине и просил о помощи, и она прогнала его. Бабушка тоже приходила, и тоже была изгнана. И его тоже отвергли. Но зато эта же женщина пожертвовала двадцать миллионов долларов музею. Миллионы на мертвечину и ничего для живых – именно так люди вроде нее понимают ответственность. Он ничего не забудет. Он еще молод. И запомнит все.

Но в нем течет кровь обеих сторон. Он не жертва. Одна половина его семьи уничтожила другую. И те и другие – все они продолжают жить в нем.

Что же с ней не так? Она никогда не чувствовала потребности в близости, ей не слишком нужны были другие люди; это имело, разумеется, и оборотную сторону – она не стремилась отдавать.

– А что случилось с людьми, которые здесь жили?
– Их всех убили.
– Кто?
– МакКаллоу. Кто же еще?

Она, конечно, никогда не была сердцеедкой, но даже в пятьдесят выглядела превосходно. А это не входило в соглашение. Соглашение предполагало, что она должна превратиться в жирную развалину, как и все они, хотя их не беспокоила собственная старость и тучность.

Чтобы тебя уважали, нужно знать дело не хуже подчиненных.

Мужчины вокруг уверены, что они всегда правы, даже если для этого нет никаких оснований. Вот в этом-то основная загвоздка – быть уверенной.

... в течение десяти лет оборот компании увеличился до семисот миллионов в год за счет строительства баз во Вьетнаме.

Я готов был сказать, что все в руках Божьих, что я закопал топор войны. Хотя с тем же успехом можно сказать, что все во власти Дьявола.

Плантаторы подожгли свои дома, чтобы втянуть нас в войну, и уже до восхода солнца газеты принялись обвинять беглых рабов и янки, которые наверняка сожгут весь Техас, сначала изнасиловав всех белых женщин.

Неужели правда, что человек словно бабочка, живет одним днем?

... это только начало, а вовсе не конец, она заблуждалась, заблуждалась всю жизнь.

Поселенцам продавали скальпы, копья, луки, разные индейские штучки, которые фермеры любили развешивать на стенах в качестве своих трофеев. Уши были особенно популярны.

Но бандиты, они бандиты и есть: таскали с собой старый лук со стрелами и, прикончив несчастную жертву, втыкали в тело несколько стрел, чтобы за их преступления проклинали индейцев. Куда ни глянь, индейцев не считали за людей.

Кое-кто обзавелся кольтами Уокера, которые были в два раза мощнее, но и тяжелее вдвое, их приходилось возить у седла, а не на поясе, что небезопасно, если тебя застигнут не рядом с лошадью. Вдобавок барабан периодически заедало; именно по этой причине «уокеров» выпустили не так много, несмотря на все легенды, что о них рассказывают.

Людям нужно, чтобы ими правили.

Остин был переполнен людьми, тысяч пять или даже больше; невозможно пройтись в тишине вдоль реки, непременно или лошадиные колокольца звенят, или лодочники орут. Слишком много поросят для одной сиськи.