Врачи удалились, а вместо них появилось двое дюжих, — кабы и не поздоровее меня, — санитаров с носилками. — Перебирайся. — скомандовал один из них. — Осилишь?
— Да я и своими ногами осилю. — ответил я.
— Ногами отставить, больной. — рыкнул второй, и кивком головы указал на носилки. — Перелазь. Еще не хватало, чтоб ты на лестнице у нас упал. Сами уроним.

Не могу сказать, что возвращение жизни в более или менее привычное русло меня расстроило. Приключения, всяческие там неожиданности, выбивающие из колеи и ломающие привычный, размеренный быт, они хороши в романах, когда читаешь их лежа в уютной, залитой солнцем комнате, на кушетке, а вот в жизни они, как правило, никаких положительных эмоций не вызывают. У меня — так уж точно.

Впрочем, мистер Канингхем, как это и полагается истин-ному джентльмену, новость воспринял стоически, с каменным лицом. А то пресс-папье, что он расколотил о стену, оно ему и не нравилось никогда.

Гордон силами приданных ему констеблей, в том числе сменившихся Стойкасла с О`Йолки, не пошедших сдавать журналы, а задержавшихся дабы подстраховать меня, и также патрульных со всех прилегающих участков обхода, перекрыл имеющиеся подступы к "Оловянной кружке" и уже намеревался ее штурмовать, предполагая случившуюся со мной не-приятность. Только довод Стойкасла о том, что "если бы Вильк попал в передрягу, половине города было бы слышно, как он "Кружку" разносит" удержал его от поспешного шага.

Ну и слава Богу, а то эти прощелыги-щелкоперы-газетчики, что, в основном, с нами в ложе сидят, нехорошо как-то в ее сторону поглядывают. Неправильно. Знать, зубов лишних много.

– Добрый день, констебль, – произнёс он тоном, который явно подразумевал слова «какого чёрта вам тут понадобилось, милейший?».

Заняло это упражнение в рисовании, правда, чуть более, чем обещалось, однако результатом я мог быть вполне доволен: вышло на меня очень похоже, и уж точно лучше, чем у нашего штатного мазилки. Из-под карандаша того рисунки арестованных такие выходят, что опознать по ним кого-то можно лишь будучи очень пьяным.

Второй же причиной для таскания груза была сама сестра Епифания. Так мне приятно на нее посмотреть…
Не подумайте дурного, Христа ради! Она — Его невеста, никакой похоти я, глядя на нее, не испытываю. Ведь не вожделеете же вы русалок и ундин на памятнике адмиралу О`Ривзу, или наяду, что там же, неглиже. И я так, гляжу на нее как на памятник того, что мне нравится в женщинах: большая грудь, широкие бедра и легкий такой жирок на талии

полисмен, он всегда на службе, даже если на отдыхе

Мозгляк какой-то, вот слов нет на него, респектабельного старичка в уголке зажал да ножичком перед его лицом поигрывал, а как увидал меня, так и набросился, словно цепной пёс. Огорчил он меня, крепко расстроил таким своим поведением. Я аж с правой его встретил, а не с левой. Ну и кто теперь виноват, что у него челюсть в трёх местах поломана?

Ну а что ж? Парень я ладный, справный — с четырнадцати лет в молотобойцах, — и ростом Бог не обделил. А кто видом не внушается, так я ж могу и с левой приласкать. С правой не могу — зашибить опасаюсь.