Цитаты из книги Любовь после смерти

Никогда не подымайте глаза на женщину: всегда проходите мимо, глядя в землю, ибо, как бы нм были вы целомудренны и спокойны, достаточно бывает одной минуты, чтобы потерять вечность.

Но я пришла из самого дальнего далека - из таких мест, откуда никто еще не возвращался: в том краю, откуда я иду, нет ни луны, ни солнца. Там только пространство и темнота - ни дороги, ни тропинки. Никакой земли под ногами, чтобы дойти, ни капельки воздуха, чтобы долететь. И все же я здесь, ибо любовь сильнее смерти и в конце концов победит.

Ах, как она была прекрасна! Величайшие живописцы, устремляясь к небесам в поисках идеальной красоты и возвращаясь на землю с божественным портретом Мадонны, даже близко не подошли к этой фантастической реальности.

Более трех лет я был жертвой удивительной, дьявольской иллюзии.

Вы спрашиваете, брат мой, был ли я влюблен, - о да! Это удивительная и жуткая история, и, хотя мне уже шестьдесят седьмой год, я с трудом решаюсь ворошить пепел этого воспоминания.

Говорят, она была женщиной-вампиром, но я-то думаю, что это был сам Вельзевул во плоти.

Лицемерно-сладким тоном он расспрашивал про здоровье, вперив в меня хищный взгляд желтых львиных глаз и погружая его мне прямо в душу, как бы прощупывая ее.

Известная куртизанка Кларимонда недавно скончалась во время оргии, которая длилась восемь дней и восемь ночей.

Красавица снова взглянула на меня с такой мольбой и с таким отчаянием, что острые клинки пронзили мне сердце, и я почувствовал в своей груди больше мечей, чем скорбящая Божия Матерь на иконе.

Ах, брат мой, задумайтесь об этом! Из-за того, что я всего один раз поднял глаза на женщину, из-за одной оплошности, казалось бы столь незначительной, я обрек себя на долгие годы смятения. Моя жизнь была поколеблена навсегда.

Днем я служил Господу, был занят молитвой и священными предметами, хранил целомудрие; ночью же, не успевал я закрыть глаза, как превращался в молодого господина, истинного знатока женщин, собак и лошадей, игрока в кости, любителя вина и богохульника.

violent diseases require violent remedies

I was no longer the same person, and I could not even recognise myself. I resembled my former self no more than a finished statue resembles a block of stone. My old face seemed but a coarse daub of the one reflected in the mirror. I was handsome, and my vanity was sensibly tickled by the metamorphosis.

... we rode under a great vaulted archway which darkly yawned between two enormous towers

As I was about to cross the threshold a hand suddenly caught mine—a woman's hand! I had never till then touched the hand of any woman. It was cold as a serpent's skin, and yet its impress remained upon my wrist, burnt there as though branded by a glowing iron. It was she. 'Unhappy man! Unhappy man! What hast thou done?' she exclaimed in a low voice, and immediately disappeared in the crowd.

I felt as though I were being strangled; the vault seemed to have flattened down upon my shoulders, and it seemed to me that my head alone sustained the whole weight of the dome.

Начиная с сегодняшней ночи моя натура как-то раздвоилась; во мне существовало два человека, которые не знали друг друга. Иногда я полагал, что был священником, которому каждую ночь снилось, что он светский молодой человек, которому снится, что он священник. Я не мог больше отличить сон от яви, и я не знал, где начинается реальность и заканчивается иллюзия. Молодой синьор, фат и распутник, издевался над священником, а священник ненавидел развязность молодого человека.