Allegiant

«Раньше я действительно много размышляла о том, как это — отдать свою жизнь за что-то. Но я тогда не понимала, что это означает на самом деле, пока обстоятельства не потребовали этого от меня самой.»

«Со временем легче отвлекаться от содеянного.»

— Мне кажется, можно найти золотую середину, — говорит он, — между тем, чего хочется, и тем, что правильно.

«Некоторые люди всегда будут бояться любых перемен. Но мы не имеем права им потакать.»

«Из огня да в полымя, от одного тирана к другому — таков наш мир.»

— Они такие же, как Джанин, — фыркает Трис. — Готовы на все, чтобы задушить правду. А ради чего? Чтобы царствовать в своем микроскопическом мирке? Бред.

«Моя Трис всегда казалась бледной и маленькой. Но почему-то она умудряется заполнять собой всю комнатушку.»

Я влю­бле­на в него. Но я оста­юсь с ним не по при­выч­ке, как буд­то боль­ше для меня нет ни­ко­го под­хо­дя­ще­го. Мы вме­сте, по­то­му что это мой вы­бор, ка­ждый день ко­гда я про­сы­па­юсь, ка­ждый день, что мы во­ю­ем или лжем друг дру­гу или ра­зо­ча­ро­вы­ва­ем друг дру­га. Я вы­би­раю его сно­ва и сно­ва, и он вы­би­ра­ет ме­ня.

Быть честным не значит говорить, что ты хочешь и когда хочешь. Это значит, что бы вы ни сказали, вы говорите правду.

Похоже что восстания никогда не прекращаются,ни в городе,ни здесь,нигде.Между ними есть только промежутки,и мы называем их "мир".

Ты бы была удивлена на что хватает духу, когда нет выбора.

«Произнесение ее имени по прежнему причиняет мне не большой приступ боли, щепотку, что позволяет мне знать, что память о ней все еще дорога мне.»

«Я видел ее, но не замечал. Ни кто не видел ее настоящую, ту кем она была на самом деле, до того, как она прыгнула».

Мы можем делать вид, что больше не принадлежим ни одной из них, до тех пор, пока живем здесь в относительной безопасности, но мы принадлежим. И всегда будем.

«Плакать глупо и бессмысленно, но это все, что я могу сделать.»

«— Так что мы собираемся сделать? Разобьем окно? Или поищем заднюю дверь?
— Я просто зайду и все. Я же ее сын.
— Который предал ее и покинул город, хотя она запретила это делать, — напоминает он. — Она послала за тобой людей, чтобы остановить тебя. И у них — оружие.
— Мне все равно, — говорю я. — Будь здесь, если хочешь.
— Не надейся. Куда ты с сывороткой, туда и я, — усмехается он. — Если тебя застрелят, я заберу ее и смоюсь.
— Ничего другого я от тебя и не ждал.
Питер вообще странный тип.»

«Разумеется, тут учитывались и знания и квалификация, но, по-моему, любая система, которая не дает возможности развиваться необразованным людям, вряд ли может быть справедливой.»

— Ты боялся стрелять в людей?
— Нет, — поясняю ей, — я боялся своей силы, которая способна убивать.

«По-моему, мы всегда решаем судьбы наших детей».

«Я понимаю, что красные огоньки — это люди: они исчезали и их огни гасли. Мой ум отказывается осознать подобное количество жертв.»