Живые люди

Даже а в редкие минуты наедине, ввязавшись за ним на короткую прогулку к озеру за водой, я не смогла бы объяснить ему, почему ревную его к этому плотному спокойному диалогу ю, в котором нет ни нежности, ни взаимной заботы, но присутствует какое-то уверенное чувство взаимной принадлежности, понятное и простое приятие друг друга, на которое в равной степени способны они оба и на которое совершенно не способна я.

И только эта женщина как будто и не нуждалась ни в какой защите, она была вся - нападение.

О том, что ещё дальше, где-то между Красноярском и Благовещенском, - в местах, куда не достают автомобильные дороги, а по рельсам уже некому ездить, потому что поезда замерли на станциях отправления, замёрзшие и пустые, - остались невредимые, нетронутые болезнью села, поселки и деревни, большие и маленькие, богатые и бедные.

Из беглецов мы превратились в наблюдателей, беспомощных и пассивных, достигших точки, за которой ничего не осталось.

Но что бы ни говорили Сережа и папа, это мясистое рыбье тело, лежащее поперек шаткого стола и занимающее почти всю его поверхность, было для нас знаком.

Я представляю, как все они собрались, наверное, в заставленной разномастными столами гостиной и слушают рассказы своих вернувшихся соседей - маленькая сплочённая община, в которой просто не существует условностей, так сильно осложняющих нам жизнь; в которой никто не обязан любить или не любить друг друга, принимать или не принимать, потому что принадлежность каждого из них к этой общине неоспорима.

Я представляю себе, как они лежат там, скрытые милосердным морозом и темнотой, словно спящие пчелы в сотах, каждый в своей ячейке, безымянные теперь, одинаковые, ничьи.

Если бы каким-то чудом громадный город просто обезлюдел, лишился бы только своих жителей, сохранив при этом все прочие атрибуты цивилизации - свет, тепло, воду в гумовском фонтане, - какая это была бы странная, величественная картина.

Но, тревожно следя за его счастьем, я не заметила, как на самом деле стала тем, кем собиралась только притвориться, - беззубым, бессильным, бесполезным существом, от которого здесь, на острове, ему было не больше пользы, чем от жалкой бессловесной морской свинки.

....Мы вообще об этом не упомянули, потому что по-прежнему хотим казаться хорошими людьми. Не странными - хорошими. И тем не менее их простое признание  - "украли, не замерзать же" - оказалось по-своему и честнее, и человечнее того, что сделали мы.