Цитаты из книги Осколки времени

- И ещё…спасибо тебе. - За что это? - За то, что не достаёшь меня этими всеми «опять ты идёшь туда» Серегил лишь покрепче прижал его к себе. Алеку вовсе незачем знать, каково это, видеть, как он то и дело исчезает там, куда ему, Серегилу, нет за ним ходу. Вместе со своей поклажей - мешком и птахой - Алек на несколько мгновений прижался лбом ко лбу Серегила и прошептал: “Aishutal, Seregil talí.” - Я тоже тебя люблю, Алек, любимый мой. Серегил и сам подивился, как вдруг стиснуло горло. Они молча побрели дальше, и шли так, пока согнутая рука Серегила не ощутила пустоту.

- Нам следует вернуться и присмотреть за Теро, - сказал Алек. - Сейчас ни ты, ни я ничем не сможем ему помочь, - отвечал Серегил. – Мне просто хочется немного побыть с тобой, пока мы не возвратились. Алек отправился вслед за ним в расписанный склеп. Там остатками воды они промыли друг другу раны и перевязали их. Оба были в ужасных порезах и синяках, но Серегила больше всего напрягало то, как исхудал Алек. Куском льняной тряпки он стёр с лица и рук Алека запекшиеся пятна чёрной крови Разат, затем вручил ему кусок сыра и отломил краюшку от одной из буханок хлеба, которые принесли с собой женщины ‘фейе. - Жуй. Алек быстро расправился с едой и жадно напился воды из бурдюка. Серегил, удовлетворившись, распустил ему его светлый хвост этих мягких волос и запустил в них нежные пальцы. Алек поймал его взгляд, скользнул по слегка приоткрытым губам, и вдруг подался к нему и прильнул в таком нежном поцелуе, что на глаза навернулись слёзы. Серегил обхватил его и принялся целовать. Снова и снова. Благодарный до мозга костей, что Алек - живой и здоровый- вот он, в его руках, и не умер с голоду, не зачах в тех унылых владениях дирмагнос. А потом они стянули друг с друга одежду и опрокинулись на оставшееся им одеяло. И как ни были оба измучены и обессилены, но никогда ещё их любовь не была для них желанней и слаще, чем теперь, под взглядами всех этих нарисованных животных и останков разбитого черепа. Алек проснулся от косых лучей полуденного солнца, упавших в пещеру и осветивших вековые шедевры и останки сталактитов и сталагмитов. Голый, весь в кровоподтёках и здорово перепачканный, он обнял и прижал к себе Серегила, который всё ещё наполовину лежал на нём, одной рукой обхватив Алека за талию и закинув на него ногу, словно даже во сне боялся его отпустить. Головная повязка его слетела, и меж спутанных волос зияли куски выбритой и заштопанной головы. Короткие же волосы, вновь пробивающиеся возле ран, были белоснежными. И всё же для Алека он выглядел прекрасным, как никогда прежде, и руки его ещё не обнимали ничего совершенней. Не успел Алек насладиться, как Серегил заворочался и потянулся. Подняв голову, умиротворённо ему улыбнулся. - Здравствуй, мой тали. Алек убрал прядку спутанных тёмных волос со щеки Серегила. - И ты, мой тали.

- Это и есть то, что удерживает Вас здесь, ведь так? Вот что сделала с Вами моя предшественница Нанди? - Да, это оно. И ты, будучи одной с ней крови, можешь меня освободить. Давай же, это совсем не трудно. Достаточно кончика пальца. - А давайте-ка сами! Разат вздохнула. - Тогда разбейте его .- Это сможет всякий, вот только магию это не разрушит, покуда на месте печать. - Я никогда не сделаю того, что Вы просите. - Правда? И позволишь умереть своему ребёнку? Клиа вздёрнула подбородок. - Я член королевского дома Скалы, и я генерал. Мой долг защитить народ Скалы. И если для этого мне придётся принести в жертву свою жизнь и жизнь моего ребенка, я это сделаю. - Ты меня удивляешь, милочка, - сказала Разат, явно недовольная. – Ну а если я, скажем, отсеку тебе руку? Клиа сорвала стеганую рукавицу со своей искалеченной левой руки. - Начать можете с этой. - Разат снова вздохнула. - - Ну, хорошо, не сегодня. - - Никогда. Дирмагнос лишь улыбнулась.

Алек помог спустить вещи вниз, после чего распрощался со всеми. Серегил дошёл с ним до внешней пещеры, там он обнял его руками и крепко прижал к себе. - Будь осторожен, тали. Алек обнял его в ответ, вдохнул свежий запах своего возлюбленного, так, словно хотел запомнить и его, и это ощущение тесно прижатых друг к другу тел. Кто знает, когда они теперь опять будут вместе? И будут ли… Эта неопределенность так молча и висела над ними, пока они делили свой прощальный поцелуй .Серегил отступил на шаг, придержав ненадолго Алека за плечи. - Бей без промаха, тали. По спине Алека побежали мурашки. Те же самые слова Серегил произнёс, когда они в первый раз сражались против дирмагнос. - Хорошо. - Удачи в сумерках, Алек. - И при Свете дня. С разрывающимся сердцем Алек вскинул на плечо свой тяжелый мешок с едой и пошёл в сторону дворца. Оглянуться он себе так и не позволил.

- Клиа пережила войну, Теро. Она ничуть не глупее тебя, и вдвое отважней всех нас вместе взятых, она не какая-нибудь истеричная девица. Мы должны всего лишь помочь ей .Серегил запнулся.- Всякий раз, как мы с Алеком отправляемся по твоим поручениям, я вынужден смиряться с тем, что могу возвратиться назад без него. Но если он всё же падёт смертью героя, то это будет его выбор и его право. Теро повернулся к нему. Зелёные глаза его были злы и суровы. - А если бы в той западне сейчас сидел Алек? Ты тоже сказал бы это? Серегил, мрачнее смерти, стойко выдержал его взгляд. - Нет. Я бы тоже сейчас сидел, уткнувшись лицом в ладони. И это ты говорил бы мне эти слова.

- Хорошо. Но я не хочу уходить, если ты не сможешь пойти со мной. Я не хочу оставлять тебя здесь! Клиа взяла его за плечи. - Это твой долг перед Скалой, Мика. Мне очень жаль, что тебе пришлось узнать всё это, когда ты ещё так юн, но долг - он превыше всего. Превыше дружбы и даже превыше любви. Вот так-то. Если ты не сбежишь, когда будет такая возможность, даже если мне не удастся бежать с тобой, то ты не исполнишь свой долг, и это будет очень плохо. Я хочу, чтобы ты поклялся мне самым священным, что у тебя есть, в том, что ты повинуешься мне. Мика прижал левую руку к сердцу. - Священным Огнём, своим сердцем, головой и руками клянусь, что ни за что не ослушаюсь. - Умница, - с облегчением выдохнула Клиа. – И последнее. Если я не выберусь отсюда вместе с тобой, передай Теро, что я люблю его, и что буду любить всегда, что бы ни было. Мика серьёзно кивнул. Она крепко обняла его. Потом, когда они вместе свернулись калачиками в постели Клиа, и она опять ощутила едва заметное шевеление в своём животе, то подумала: не стоит ли рассказать Мике и про это? Но потом решила – нет. И почувствовала, как защипало глаза. Если она выйдет отсюда живой, то всё расскажет Теро сама. Если же выберется один Мика, то Теро лучше будет вовсе не знать, сколь многого он лишился.

- Помнишь, я тебе говорил: никогда не делай того, в чём не до конца сведущ? Вот это тот самый случай. Я отнюдь не знаток в обезвреживании демонов, так что лишь по счастливой случайности мне пришло в голову предпринять те особенные меры предосторожности, которые я принял. Он мог запросто вселиться в меня самого или прикончить, и вместе со мною моих друзей. Понимаешь, о чём я тебе говорю? - Мне следует быть всегда осторожным, потому что то, что я считаю сделанным правильно, может оказаться совсем не таким. - Верно. Мы, маги, очень часто оказываемся на грани между мужеством и смертью. Никогда об этом не забывай.

- В порту я заметил кое-кого из бывших рабов, - сказал Алек. – Много их тут было во времена оккупации? - О, да, - отвечал мэр, так, словно его спросили про погоду. - Стыдно признаться, как ужасно с некоторыми из них обращались, но всё же большинство хозяев были добры. У Алека подвело нутро. О да, он на собственной шкуре испытал подобную «доброту». Равно, как и Серегил. И пока он подбирал слова, чтобы ответить не слишком грубо, Серегил отставил в сторонку свой кубок и подался вперёд на кресле. - Куда только девается вся эта доброта, стоит вам надеть на шею другого человека железный ошейник! Эти несчастные, с их сломленными душами и рабскими шрамами, которые не стереть, как-то мало похожи на тех, кто упивался чужой добротой. Мэр огорошенно заморгал. - Я никого не желал обидеть, Барон. Я только лишь говорю, что некоторые обходились со своими рабами гораздо лучше прочих. Это всё-таки надо тоже учитывать, верно? - Нет. Не надо.

На следующий день они оделись со всей тщательностью. Алек, стоя перед высоким зеркалом, зашнуровал полочку расшитой льняной рубахи и скользнул в свой новенький камзол. Добротная шерстяная ткань была почти того же темно-голубого цвета, что и его глаза, а пуговицы, на которых у портного настоял Серегил, представляли собой гарнитур из стилизованных цветов с отшлифованными сапфирами. Отделка ворота, манжет и переднего края камзола представляла собой жесткую кайму, искусно расшитую золотым узором в виде листьев. - Если я так грохнусь в воду, то меня утащит на дно, - проворчал Алек. Серегил усмехнулся. Сидя на краю их занавешенной шелковым балдахином кровати, он натягивал на ноги свои лучшие сапоги. - Думаю, во Дворце нам не стоит этого слишком опасаться.