Частично богини, расставленные вдоль аллей, были убраны на зиму в деревянные ящики, но частично еще стояли обнаженные.
“Ну-ка, покажи, какие тебе женщины нравятся”.
“Какие же это женщины,— придирчиво разглядывая стыдливых богинь, сказал Изюмкин.— Так, аллегория. Вот тебя раздеть да поставить на постамент, представляешь, сколько народу бы сбежалось!”
“Ну и дурак же ты”,— сказала польщенная Валентина.
“Женщина, Валечка, должна вызывать восхищение.— Анатолий и не думал обижаться.— А это все так, холодный прокат”.
Невестам, независимо от возраста, свойственно смотреть на своих суженых сквозь розовую призму, иначе странные браки были бы редкостью, вот и Валентине послышалось в рассуждениях Изюмкина много ума и теплого к ней чувства.
“Женщина создана для любви и труда, а если для рассуждения и образования, то это уже не женщина”,— сказал он и весело посмотрел в глаза Валентине