Варфоломей был королем. Не каким-нибудь Шестым или Третьим - даже и не Первым. А - Единственным. Власть его-простиралась.

Не Диккенс, конечно. Ну, так, знаете, извините, конечно, но и мы с вами не Диккенсы. Ну, почему же хамство, когда правда... Хотя не могу не согласиться, в правде всегда водился этот оттеночек.

Не есть ли сегодня - Итог всего?

Ну, почему же хамство, когда правда... Хотя не могу не согласиться, в правде всегда водился этот оттеночек дурного тона.

тут легко и головокружительно наклевывалась поэтическая строка: грязь под копытами войска Александра Македонского, волны, сомкнувшиеся над "Титаником", облака, проплывавшие над Гомером... Что знала эта грязь о победном копыте? что было воде до сокровищ испанской армады? что небу - до стихов?...

Не писать можно все что угодно.
Писать можно лишь то, что получается.

Что замечательно в снах - это необсуждаемость.

“Все-таки следует отметить, провинция не только потому бедна событиями, что их нет, но и потому — что они не нужны.”

“...искушение и не имеет ничего общего с обманом: искушаемся мы вполне самостоятельно.”

...надо встать с левой ноги и хоть как-то заправить кровать ("чтобы хоть как-то сопротивляться дню", — так научил его когда-то случайный монах).

...кто в поднебесной обладает большею властию, чем царь?.. Его любимый кот.

“Помню, на вопрос, что будет с Россией, Антон всегда пожимал плечами. „К выбору из двух, — изрек он однажды, — русский человек не приспособлен: всегда выберет, что побольше, а не что получше. Поэтому ему проще с единовластием. Но оно у нас обветшало. Значит, будет раздвоение единовластия… Недаром же двуглавый орел распластан и смотрит в противоположные стороны?”

Необсуждаемость есть благословение любовью

Все теперь - насильники реальности, практиканты прогресса...

...“острое словцо освобождает от правды.”

“У них правила, у меня привычки. Мои привычки менее агрессивны, чем их правила. Я есть, и я никому не мешаю. Мне хватает заповедей, чтобы обретать опыт в собственном несовершенстве, в личном окаянстве. Им хватает правил, чтобы быть всегда правыми и не сомневаться ни в чем, даже в собственной вере. Проще ходить в церковь, чем верить. Проще подчиняться, чем следовать заповедям." (Урбино Ваноски)

“Почему-то именно великим людям мы не позволяем предаться слабости, впасть в отчаяние. А это ведь тоже право! Отказывая им в этом самом нищем праве, мы не замечаем, что отказываем им в уме и человечности, а потом сами же страдаем, имея с этим дело. Надо полагать, что у великих и отчаяние великое, и слабость безмерна. Ибо где залог победы, как не на дне этой пропасти?”

“За безграничную власть мы всегда принимали безграничность собственной зависимости — нашу НЕвластность”

“Мурито Пилавут оказался тоже смешанного происхождения, но уже азиатских корней: из некой страны, зажатой между английскими и русскими колониями, с типичным окончанием на „стан“.”