Heidi

Не запомнишь А, Б, В,
Попадешь на суд молве.
Г, Д, Е ты позабудешь —
Счастья знать вовек не будешь.
Ж, З, И коль не освоишь,
Очень скоро волком взвоешь.
Нужно помнить букву К,
Не отсохла чтоб рука.
Чтоб в лесу не встретить гада,
Л, М, Н запомнить надо.
Чтобы ногу не сломать,
О, П, Р ты должен знать.
Нужно помнить букву С,
Чтоб с тобой не сладил бес.
Т, У, Ф ты знать обязан,
Или будешь ты наказан.
Землю ты пойдешь пахать,
Коль не знаешь буквы X.
Не запомнишь буквы Ц,
К мухам угодишь цеце.
Если Ш и Щ забыты,
Значит, быть тебе побитым.
Если Э ты позабудешь,
То сегодня есть не будешь.
Кто не знает букву Ю,
Того дети засмеют.
Мимо буквы Я пройдешь,
К готтентотам попадешь.

Но теперь тебе, наверное, ясно: тот, кто творит зло, полагая, что никто об этом не узнает, глубоко ошибается. Ведь Господь Бог видит и слышит всё. Он сразу замечает, когда кто-то пытается скрыть своё злодеяние, и старается пробудить в этом человеке того маленького стража, что живет в каждом из нас с самого рождения. Страж этот крепко спит, покуда человек не совершит чего-то дурного. В руке этот страж держит иголку, которой он непрерывно колет совершившего зло человека, не давая ему ни минуты покоя. И еще он мучает его, всё время нашептывая ему: "Вот сейчас, сию минуту всё выйдет наружу! И ты будешь наказан!" Такому человеку приходится постоянно жить в страхе, он не ведает больше радости.

От живописно расположенного старинного городка Майенфельд тропа бежит через зеленую лесистую равнину к подножию гор, что сурово и величественно смотрят вниз, на долину. Затем тропа круто забирает вверх, и вот уже вскоре на вас веет ароматами вересковой пустоши и горных трав, ибо тропа ведет в Альпы.
Так незаметно прошел день, и вот уже солнце стало клониться к закату. Хайди сидела на траве и молча любовалась голубыми колокольчиками и ладанником, залитыми золотистым вечерним светом. Даже трава казалась позолоченной, а скалы мерцали и искрились. Вдруг Хайди вскочила с криком:— Петер! Петер! Смотри! Горит! Все горы горят! И снег на вершинах! И небо! Ох, до чего же красиво — красный снег! Смотри, как будто на скалах растет много-много роз! Ой, а сейчас они опять серые! Ой, ой, все потухло! Все кончилось, Петер!
Вечером Хайди поведала дедушке, что случилось за день, как там было красиво. Особенно ей полюбился вечерний огонь, и пусть дедушка скажет, откуда этот огонь берется, а то Петер ничего про это не знает.— Понимаешь, — отвечал дед, — это от солнца. Когда оно желает горам доброй ночи, то посылает им свои самые красивые лучи, чтобы горы до утра его не забыли .Такое объяснение очень понравилось Хайди.

- Что делать человеку с печалью в сердце? Как снова радоваться дивной красоте вокруг? - спросил доктор.

• Нужно все рассказать Богу, даже если то, что печалит его и делает таким несчастным, кроется в нем самом!

• Можно я начну с того места, про которое бабушка говорит: "Когда я это слышу, ко мне возвращается надежда"?

  Доктор кивнул. И Хайди начала:

Петер, наблюдая за происходящим, дал волю своей злости. Он встал в некотором отдалении от них, но так, чтобы ничего не подозревающий доктор не мог его видеть. Сжав руку в кулак, он грозно поднял его. Затем поднял и второй кулак, и чем дольше Хайди сидела с доктором, тем грознее сжимал кулаки Петер и махал за его спиной.
Солнце между тем показывало, что пора обедать. Хайди и доктор напились молока, а мешок с вяленым мясом отдали Петеру. Петер сунул руку в торбу, но тут же отдернул, словно не смея схватить желанный кусок. Он вспомнил, как, стоя за спиной у доктора, грозил ему кулаками, а тот подарил ему такое сокровище! Петер уже горько раскаивался в своем поступке, ибо что-то мешало ему вытащить мясо. Вдруг он вскочил и кинулся к тому месту, где недавно махал кулаками. Он поднял обе руки с растопыренными пальцами, как бы желая показать, что никаких кулаков нет и в помине, и стоял так довольно долго, покуда не почувствовал, что теперь уже все в порядке. Тогда он большими скачками вернулся к торбе и с чистой совестью принялся за свой лакомый обед.