Цитаты из книги Темные времена

Когда слуга поспешно удалился, лорд Ван Ферсис обессилено опустился в кресло и вновь взглянул на страницу фолианта, где время от времени появлялись сообщения от его сына, Луиса Ван Ферсис, о ходе дел в поселении. Последнее успокаивающее послание было почти полгода назад, и вот сегодня в книге появилась лаконичная надпись, прочитав которую, старый лорд не поверил своим глазам: «Считаешь себя самым умным? Скоро встретимся, и я лично перережу тебе глотку твоим же кинжалом. Барон Корис Ван Исер».

— Эти видения посетили меня, когда я лежал в горячке на грани жизни и смерти вот на этой кровати, что сейчас жалобно скрипит под вашими задами. — От моего седалища не пострадает даже тонкая травинка, — отозвался субтильный священник и покосился на здоровяка.

— Мне почему-то не верится, что лорд Ван Ферсис или его слуги наложили на меня защитное заклинание, искренне заботясь о моей жизни. Я в этом уверен. А теперь включим логику. — А-а?! — хором произнесли священник с Рикаром. — С мыслями давайте соберемся, говорю, — раздосадовано рявкнул я. — Все по полочкам разложим и прикинем что к чему. — Так бы и говорил, сын мой! — возмутился священник. — А то заладил — систимицизируем… включим локхику! Поди пойми тебя!

Гул оставшегося позади водопада почему-то не только не утихал, а становился все громче и при этом доносился уже спереди. — А вот и второй! — выкрикнул Тифий, в голосе которого слышался испуг, смешанный с азартом. — Сейчас нырнем!

— Господин… Господин, не над… — Опустившаяся ей на губы широкая ладонь прервала ее слова. — Шшш… — Мужчина поднес ко рту палец, призывая девушку к молчанию. — Не торопись. У нас впереди еще много времени. Не отрывая ладони от лица девушки, другой рукой он ухватился за рукоять кинжала и осторожно сделал первый надрез, с наслаждением почувствовав, как под его рукой жертва забилась от невыносимой боли. Боль и отчаяние… отчаяние и боль… как он любил вызывать эти чувства…

Рикару я не соврал — преодолеть магию костяных пауков смогли только я да здоровенный сингерис Аллариссы. Единственное, чего я сам не понимал — как именно мне удалось устоять перед магией и подняться на ноги.

Сказать, что у меня захватило дух, это значит не сказать ничего. На короткий момент я почувствовал себя птицей, парящей высоко над землей. Я стоял на крошечном каменном пятачке над краем бездны, порывы сильного ветра едва не сдували меня вниз, в лицо бросало хлопья мелкого сухого снега. Под ногами виднелось занесенное снегом ущелье, абсолютно пустое и безжизненное. Кое-где топорщились группы деревьев, виднелись остатки кустарника — те, что мы еще не успели вырубить и перенести в форт.

Гномам отец Флатис уделил не больше внимания, чем обычным людям, и не выказал ни малейшего удивления, увидев столь редких гостей. Вот ведь непрошибаемый старик. Думаю, он сохранит спокойное выражение лица, даже если небеса разверзнутся и на землю спустится сам Создатель.

В центре группы находился сгарх, чья шкура резко отличалась своим цветом от собратьев — темно-серый, почти черный мех свисал густыми лохмами до земли. Сидящий на нем шурд был стар. Очень стар. Остальные гоблины были гораздо моложе, на сплюснутых головах виднелись выпирающие горбом костяные гребни.

— Здесь расщелина. Туда он и ухнул. Придется его оттуда вытаскивать — сам точно не выберется. Веревка нужна. — Как он? — встревожено спросил я. — Говорит, что в порядке, — успокоил меня Койн. — Руки-ноги целы, а на голову он и так ушибленный. Разве нормальный человек будет гномам мечи предлагать?

Стоило мне задать себе вопрос «А откуда, собственно, я обладаю такими странными умениями?», как в голове предупреждающе заворочались жернова боли, и я поспешно сосредоточился на следующем свитке.

— К чему ты клонишь, сын мой? — медленно спросил отец Флатис. — Поясни. — Большая часть моих видений и сновидений посещали меня лишь тогда, когда я либо серьезно болел, либо был расстроен, либо… получал хороший удар по левому бедру. Святой отец, ведь вы можете видеть разлитую вокруг нас магическую энергию?

— Крепче камня все одно не станут. Опять же, вы камни без разбору клали! — Что значит без разбору? Ты говори, да не заговаривайся — в стене один гранит. — Гранит граниту рознь! Вот эти два камня рядом класть нельзя было — враждуют они! Друг от друга отодвинуться норовят, ворочаются. — Ворочаются?! Враждуют?! Да ты о них как о живых толкуешь! — А камень и есть живой! У каждого свой характер…

— Вы еще и дома строите?! — невпопад брякнул Литас, оглядывая неприветливую пещеру, насколько хватало дрожащего света факела. — Нет! Мы ютимся в грязных каменных норах! — сверкнул глазами Койн. — Конечно, мы строим дома! И получше ваших деревянных домишек!

Рикар проорал мое указание и, убедившись, что все услышали, вновь опустился на плот, выжидательно смотря на меня. — Что смотришь? — бледно улыбнулся я, растирая ноющее плечо. — Готовься, сейчас полетим. Если Создатель милостив к нам, то встретимся в подземном озере. Услышав мои слова, Стефий поднялся на ноги и звонким голосом затянул молитву, сидящие рядом подхватили, я молча смотрел вперед.

Литас добрался до нас практически одновременно с первой партией скатившихся к берегу бочек. Остановился и изумленно принюхался — над лагерем витал явственный запах вина. — Да, ты не ошибся, — буркнул я и поправил перевязь, идущую через грудь.

Выносливость бородачей меня приятно удивила — они упорно преодолевали глубокий снег, таща на плечах увесистые топоры и мешки с вещами — из того добра, что пришлось убрать с волокуш, гномы не оставили ничего. Запихнули в мешки все, до последнего одеяла. Никто не жаловался, не просил устроить привал. Внимательно наблюдали за охотниками и старались перенять их повадки.

Стоит мне отвернуться и попытаться заняться делами, как коротышки затягивают песню рубщиков камня, стараясь попасть в ритм шагов, и над заснеженным лесом слышится бодрый припев «Хумпа-хей-хей. Хумпа-бей-бей!». Раньше я представлял себе гномов мрачным, молчаливым и нелюдимым народцем себе на уме и только сейчас понял, как сильно я заблуждался. Хотя, может, мне попались неправильные гномы? Поневоле задумаешься, за что именно выгнали род Чернобородых из клана.