Цитаты из книги Путешествие одиннадцатое

У пациента наступило раздвоение личности — dichotomia profunda psychogenes electrocutiva alternans. Этот мозг писал нежные письма себе самому, именуя себя „катушечкой“, „электрёночком“, „лампунчиком“, — явное доказательство того, сколь сильно нуждался он в ласке, заботе и сердечном участии. Серия электрических шоков и продолжительный отдых вернули ему здоровье.

...вдруг обнаружился неожиданный факт — нигде не было брюк. Никаких. В шкафу висели одни сюртуки. Я обыскал весь дом, даже ракету перетряхнул — ничего. Я убедился лишь, что этот старый железный чурбан вылакал все растительное масло у меня в погребе.

...[я] снова обрел веру — поколебленную космическими аферистами — в природное благородство электронных мозгов. Утешительно все же думать, что лишь человек способен быть проходимцем.

Со скуки я рылся в домашней библиотеке хозяев, но тут не было ничего интересного: несколько жалких перепечаток мемуаров маркиза де Сада да ещё брошюрки наподобие „Опознания клеюшников“, из которых я запомнил несколько фраз. «Клеюшник, — говорилось там, — собою зело мягок, консистенцией сходство имеет с клецкою... Глаза его суть туповатые, водянистые, являя образ душевной оного гнусности. Физиогномия резиноподобная...», и так далее, чуть ли не на сотне страниц.

Беспорядок, царивший в доме с тех пор, как я отдал слугу в ремонт, донимал меня все сильнее. Ничего нельзя было найти. В коллекции метеоритов завелись, мыши. Изгрызли самый красивый хондрит.