Манюня пишет фантастичЫскЫй роман

Роза, костюм не нашла. Давай возьмем Мишеньке фарфоровый сервиз «Мадонна». Гэдээровский. Ты же знаешь, у меня знакомые в «Посуде».
— Фая! — ругалась Ба. — На кой Мише фарфоровый сервиз? Мне бы ему из одежды чего купить, а то ходит в одном и том же костюме круглый год!
— Хохлома! — не сдавалась Фая. — Гжель! Оренбуржские пуховые платки!
Ба убирала трубку от уха и дальнейшие переговоры вела, надрываясь в нее, как в рупор. Наорется, а потом прикладывает трубку к уху, чтобы услышать ответ.
— Фая, ты совсем спятила? Ты мне еще балалайку предложи… или расписные ложки… Да уймись ты, не надо нам никаких ложек! Это иронизирую я! И-ро-ни-зи-ру-ю. Шучу, говорю!

Квартира тоже изменилась до неузнаваемости — детскую покрасили в нежно-васильковый цвет, а на одной стене красовался большой золотисто-лиловый рисунок с тонкой восточной вязью. Кровати были застелены новыми покрывалами бирюзового цвета, на окнах висели прозрачные шторы в мелкий золотистый узор.
— Я решила декорировать вашу комнату под персидскую сказку. Будете царевнами Шираза. Ну как, нравится? — спросила мама.
— Красота-то какая, — ахнули мы, — вот это красота!!!
— Дверцу шкафа приклеили специальным клеем и дополнительно укрепили. — Мама распахнула шкаф и с гордостью показала нам шов на панели, который зафиксировали какими-то металлическими шурупами. — Видите, сколько пришлось приложить усилий, чтобы привести шкаф в божеский вид? Но ничего, зато мастер обещал, что теперь дверца будет держаться намертво.
Мы с Каринкой поцокали языками, провели рукой по шурупам. Потом мама показала нам ванную.
— Ни одной трещинки на раковине, какое счастье, — радовалась она и водила руками по гладким бокам беленького мойдодыра.
Потом мы любовались свежеокрашенными стенами кабинета, новым бежевым торшером и тихо ликовали, что мы снова дома.
— Хорошо-то как, — вздыхала я.
— Неплохо, ага, — великодушно соглашалась Каринка.
...
И, пока мама дипломатично уверяла, что характер у Ба просто золото, а Каринка с Гаянэ переодевались в детской в обновки, я под чутким руководством Мани примеряла босоножки. Босоножки были очень красивые — ярко-желтые, лаково-блестящие, и на манер греческих сандалий застегивались на щиколотках.
— Ба, они мне даже велики. На целый размер!
— Деточка, не хотелось бы такое говорить, при твоих-то реалиях, но я их на вырост взяла. На всякий слу…
Ба не успела договорить, потому что из детской раздался такой грохот, словно уронили целую тонну чего-то железобетонного.
— Господи, — схватилась мама за сердце и ринулась на грохот. Следом полетели мы.
В комнате нас поджидала картина маслом: Гаянэ испуганно выглядывала из-за штор, а красная, как вареный рак, Каринка выползала из-под оторванной дверцы шкафа.
— И ничего она не намертво! — пропыхтела она. — Мам, этот мастер — настоящий жулик! Он вас обманул. Я и повисеть-то толком не успела, просто разочек качнулась, и вот. Все шурупы вылетели, и дверь рухнула прямо на меня. Разве так чинят? — и Каринка рассерженно пнула дверцу ногой.
Опустим занавес, чтобы не травмировать вашу неокрепшую весенним авитаминозом психику леденящими душу сценами.
Ешьте свежие овощи и фрукты, друзья мои. Укрепляйте иммунитет. Мы вернулись!

Для нас у Маринки всегда была припасена какая-нибудь сногсшибательная новость. Недавно, например, она шепотом поведала нам, что видела писюн своего брата Сурика.
— Представляете, девочки, он спал, как всегда, в носках, а трусы свернулись набок, и все хозяйство было на виду, — озираясь по сторонам, рассказывала Маринка. — Это такой ужас, вы не представляете, какой ужас!
— А чего там у него нового? Небось такой же дурацкий комплект, как у статуи Давида, можно подумать! — фыркнули мы.
Но Маринка заверила нас, что статуя Давида — это просто цветочки, и мы какое-то время пребывали в оцепенении, боясь представить, ЧТО у Сурика в трусах, если фигулина Давида — это цветочки.