Цитаты из книги В людях

И пошёл я в люди

...И так хочется дать хороший пинок всей земле и себе самому, чтобы всё и сам я - завертелось радостным вихрем, праздничной пляской людей, влюблённых друг в друга, в эту жизнь, начатую ради другой жизни - красивой, бодрой, честной...

... Изба сгорит - другую можно сбить, а вот когда хороший мужик пропадает зря - этого не поправишь!

- Леса - пустое дело, - говорит Осип, - это имение барское, казенное; у мужика лесов нет. Города горят - это тоже не великое дело, - в городах живут богатые, их жалеть нечего! Ты возьми села, деревни, - сколько деревень за лето сгорит! Может - не меньше сотни, вот это - убыток!

И если в конце концов я все-таки лягу в землю изуродованным, то - не без гордости - скажу в свой последний час, что добрые люди лет сорок серьёзно заботились исказить душу мою, но упрямый труд их весьма неудачен.

...Человек не для пустяков живёт, он - богово зерно, он должен дать колос зёрен добрых!

- Ты - читай! Не поймёшь книгу - семь раз прочитай, семь не поймёшь - прочитай двенадцать...

... - Разница меж людьми - в глупости. Один умнее, другой меньше, третий - совсем дурак. А чтобы поумнеть, надо читать правильные книги, чёрную магию и - что там ещё? Все книги надо читать, тогда найдёшь правильные...

- Баба - сила, она самого бога обманула, вот как! - жужжала она, пристукивая ладонью по столу. - Из-за Евы все люди в ад идут, на-ка вот!

- Леса - господни сады. Никто их не сеял, один ветер божий, святое дыхание уст его...

- То-то вот! Прогневался на нас Господь, отрывает кусок за куском... Кабы семьи-то крепко жили, как пальцы на руке...

Мне кажется, что люди не знают, куда их везут, им всё равно, где их высадят с парохода. Где бы они ни сошли на берег, просидев на нем недолго, они снова придут на этот или другой пароход, снова куда-то поедут. Все они какие-то запутавшиеся, безродные, вся земля чужая для них. И все они до безумия трусливы.

И так хочется дать хороший пинок всей земле и себе самому, чтобы всё и сам я - завертелось радостным вихрем, праздничной пляской людей, влюбленных друг в друга, в эту жизнь, начатую ради другой жизни - красивой, бодрой, честной...

Как бы я ни относился к нему, он является частью меня самого, живет где-то во мне, я о нем думаю, и тень души его лежит на моей душе.

Я как-то особенно люблю солнце, мне нравится самое имя его, сладкие звуки имени, звон, скрытый в них; люблю, закрыв глаза, подставить лицо горячему лучу, поймать его на ладонь руки, когда он проходит мечом сквозь щель забора или между ветвей.

- Положено господом богом терпеть, и - терпи, человек! Ничего не поделаешь, такая наша судьба...

Эти слова скучно слушать, и они раздражают: я не терплю грязи, я не хочу терпеть злое, несправедливое, обидное отношение ко мне; я твердо знаю, чувствую, что не заслужил такого отношения. И солдат не заслужил. Может быть - он сам хочет быть смешным...

— Он рассуждает, а рассуждающий всё-таки верит во что-то...

Порою мне казалось, что я погружаюсь в некую глубину.

Уж очень хотелось мне вызвать истинную, свободную и лёгкую радость в людях!

Я стал усердно искать книг, находил их и почти каждый вечер читал. Это были хорошие вечера.