Цитаты из книги Наполеон. Попытка № 2

В революции самое главное засветиться в нужное время в нужном месте. Это позволит человеку быть замеченным и занять высокие места - сначала в руководящем кресле, потом на эшафоте...

Сейчас они орут от восторга, но точно также будут орать и бежать за мной по улице, когда меня поведут на эшафот. Любовь толпы переменчива и недорого стоит. Наполеон.

Требуя от тебя любви, подобной моей, я был не прав: разве может кружево весить столько же, сколько золото?

Чем ближе подходил Наполеон к Парижу, тем больше войск у него было. И тем разительнее менялся тон парижской прессы. Неутомимый Тарле приводит несколько удивительных заголовков столичных газет, которые менялись по мере приближения Наполеона к Парижу: "Корсиканское чудовище высадилось в бухте Жуан". "Людоед идет к Грассу". "Узурпатор вошел в Гренобль". "Бонапарт занял Лион". "Наполеон приближается к Фонтенбло". "Его императорское величество ожидается в своём верном Париже".

Великая польза от революций состоит в том, что они провозглашают многое из того, что придумывают великие гуманисты и просветители. Они открывают миру новые горизонты. Они ставят красивые цели и создают социальные лифты, возгоняющие молодые таланты... А великий ужас революций состоит в том, что их ростки благих деяний поливаются морями крови.

Все революции похожи. Все начинается с прекраснодушной интеллигентской болтовни. И если она подкрепляется ослаблением цензуры и свободой прессы, скоро все умеющие читать начинают на улицах и в кафе, на Арбате и в Гайд-парке обсуждать будущее страны, спорить, требовать отставки властей. Кончается все очень плохо...

И если совещание затягивалось за полночь,Наполеон хлопал в ладоши: "Ну, граждане-министры, просыпайтесь, еще ведь только два часа утра, нам нужно заслужить те деньги, которые мы получаем от французского народа".

Благородство — дитя сытости, производное тепла. Уходит тепло из человека — уходит человечность.

Неаполитанская королева, которая,кстати говоря, была родной сестрой казненной во Франции Марии-Антуанетты, давно Францию ненавидела и часто заявляла: её главная мечта - чтобы Неаполитанское королевство послужило спичкой, от которой сгорит Франция. На что посланник Наполеона возражал дурной бабе: "Если Вы включите мозги, ваше величество, то Вам, быть может, удастся сообразить, что спичка в любом случае сгорает первой - вне зависимости от того, чем кончится вызванный ею пожар".

Город - материальное воплощение цивилизации, он создается целыми поколениями. Ничего ценнее главного города у цивилизации нет. Что же еще должна защищать нация от врага, если не столицу? Однако русские поступили весьма странно: их армия бегала от неприятеля, стремясь сохранить себя, а то, что она должна была сохранять - для чего, собственно, и существовала! - было сожжено. Зачем тогда вообще нужна русским армия, если они сами уничтожают собственную страну?

"Надо устроить так, чтобы все знали, что нищих будут задерживать. Но отправлять их в тюрьму было бы глупо и жестоко. Нужно задерживать их лишь для того, чтобы научить трудом зарабатывать себе на жизнь. Для этого в каждом департаменте должны быть один или несколько домов или благотворительных мастерских". Для сравнения - в Англии нищих и бродяг просто вешали...

А не дорого ли поддерживать ручное производство каменных топоров при наличии железных фабричных?

Многие граждане доходят в своем скудоумии до того, что упрекают Наполеона в узурпации власти. Их плоскому уму представляется, что власть - это такая изысканная прелесть, которая хороша с "любым гарниром". Но власть - это всего лишь инструмент. С тем же успехом можно сказать, что Наполеон узурпировал не власть, а проблемы.

Депутаты - это такая горлопанистая публика, которая хороша на трибуне в стабильной для страны ситуации. Но когда страна в опасности, необходимо единоначалие, а не профессиональные болтуны, которые угробить страну могут, а спасти - никогда, ибо у гидры парламента слишком много голов и мнений. Спорить головы могут до бесконечности. А нужно действовать.

Один из раненых гренадеров никак не решался влезть на лошадь, боясь запачкать своей кровью роскошное седло. - Лезь давай, - подбодрил Наполеон. - Ты красивее, чем это седло.

Примитивное сознание воспринимает уступки и человеческое отношение как слабость, и понимает только силу. Поэтому настоящий гуманист - тот, кто не колеблясь, может отдать приказ о расстреле, если это нужно.

Он слишком хорошо знал цену простонародью и потому не мог не относиться к черни с презрением, как всякий грамотный и порядочный человек. Когда позже парижская толпа боготворила его и с восторгом выкрикивала его имя, Наполеон сказал: "Сейчас они орут от восторга, но точно так же будут орать и бежать за мной по улице, когда меня поведут на эшафот. Любовь толпы переменчива и недорого стоит".

Меры по восстановлению порядка были теми же самыми, которые Наполеон применял на юге Франции перед своим первым итальянским походом и в Каире, когда усмирял выступления туземцев, – расстрелы и казни. Хорошее средство, которое всегда работает.

Наполеон несколько раз предлагал заключить мир, мир был не нужен, он хотел войны. Что делать — зимовать с риском в Москве или вернуться до весны в Смоленск, Витебск или Вильно, где заготовлено множество припасов? Для чего сидеть в столице? Чтобы добить по весне Кутузова? А где он? Этого смельчака ведь, прежде чем разбить, еще отыскать нужно, уж больно проворен старик. Как таракан. Ты над ним тапок заносишь, а он уже под шкафом. Посверкивает оттуда одним глазом.