Жертва вторжения

– Мы их знаем практически с детства, – пояснил Удалов. – Я с Савичем в школу ходил.
– Что вы мне хотите доказать? – удивился Минц. – Что люди не меняются или что все, кто ходил с тобой в школу, застрахованы от ошибок и лишены недостатков?

Леша лежал, размышлял и никак не мог понять, почему ему приходят в голову такие очевидные вещи, а другим они не приходят. И потом сам догадался, что виной тому его бедность и леность. Два качества, которые, с одной стороны, не давали ему продвинуться в жизни, а с другой – побуждали к активным мыслям.

И внешне и внутренне она была похожа на библиотекаршу, то есть на кролика в очках.

– А справку дадите? – совсем уж осмелел Леша.
– Справка немалых денег стоит, – ответил Пилипенко, не спросив, правда, какая справка понадобилась Леше.

Люди завистливы и жестоки.
Это ему, кстати, всегда говорила мать, женщина простая, одинокая и некрасивая, но многодетная.

В школе он учился средне, потому что все время думал. Учителя в школе, как вы знаете, не приветствуют работу мысли. Им кажется, что если ребенок думает, значит, катится в моральную пропасть. О хорошем думать не будешь. То есть, опять же, в поисках несуществующих связей между явлениями они сочетали мышление с обязательным развратом. Сами не мыслили и в других не допускали.

Гений в теле злодея – это явление опасное для всего человечества. Впрочем, не надо замахиваться на Ленина или Сальери. Достаточно представить себе талантливого, но бессовестного художника, который, допустим, полагает, что может скупить на корню столичную элиту и она ему даст не бесплатное право уставить город своими чугунными и бетонными чудовищами.

Он не замечал, что стоит перед городским начальством на коленях. Он надеялся, что теперь-то недоразумение рассеется.

Времена меняются. Меняются нравы и моды, и не всегда к худшему.

– Нам нужны ваши гарантии, – сказал Руслан. – Во первых, прибавить зарплату учителям нашей школы.
– И заплатить ее наконец, – добавила девочка.