Цитаты из книги Жертва вторжения

– Мы их знаем практически с детства, – пояснил Удалов. – Я с Савичем в школу ходил. – Что вы мне хотите доказать? – удивился Минц. – Что люди не меняются или что все, кто ходил с тобой в школу, застрахованы от ошибок и лишены недостатков?

Леша лежал, размышлял и никак не мог понять, почему ему приходят в голову такие очевидные вещи, а другим они не приходят. И потом сам догадался, что виной тому его бедность и леность. Два качества, которые, с одной стороны, не давали ему продвинуться в жизни, а с другой – побуждали к активным мыслям.

И внешне и внутренне она была похожа на библиотекаршу, то есть на кролика в очках.

– А справку дадите? – совсем уж осмелел Леша. – Справка немалых денег стоит, – ответил Пилипенко, не спросив, правда, какая справка понадобилась Леше.

Люди завистливы и жестоки. Это ему, кстати, всегда говорила мать, женщина простая, одинокая и некрасивая, но многодетная.

В школе он учился средне, потому что все время думал. Учителя в школе, как вы знаете, не приветствуют работу мысли. Им кажется, что если ребенок думает, значит, катится в моральную пропасть. О хорошем думать не будешь. То есть, опять же, в поисках несуществующих связей между явлениями они сочетали мышление с обязательным развратом. Сами не мыслили и в других не допускали.

Гений в теле злодея – это явление опасное для всего человечества. Впрочем, не надо замахиваться на Ленина или Сальери. Достаточно представить себе талантливого, но бессовестного художника, который, допустим, полагает, что может скупить на корню столичную элиту и она ему даст не бесплатное право уставить город своими чугунными и бетонными чудовищами.

Он не замечал, что стоит перед городским начальством на коленях. Он надеялся, что теперь-то недоразумение рассеется.

Времена меняются. Меняются нравы и моды, и не всегда к худшему.

– Нам нужны ваши гарантии, – сказал Руслан. – Во первых, прибавить зарплату учителям нашей школы. – И заплатить ее наконец, – добавила девочка.

– Мне интересно побеждать, – признался Леша. – Только никому об этом не рассказывай.

– Ну, что это за справедливость, – вздохнул волшебник, – если для ее торжества нужны золотые рыбки?

– Что это? – ахнул Минц, который хоть и прожил семьдесят лет в нашей державе, не всегда понимал действия властей.

Как и положено в интеллигентных спорах в нашей стране, до истины никто еще ни разу не докопался, ибо суть российского спора состоит не в достижении истины, а в доказательстве своей правоты.

– Ваша точка зрения не хуже других ложных точек зрения, – заметил волшебник.

– Я думал, как красивше, понимаешь? Я хотел цепь носить. – Бросай ее, – сказал волшебник, – иди в народ, работай, будут у тебя честно заработанные цепи. – Не цепи, – резонно возразил Мирослав, – а цепочки.

– Не все желания вредные, – возразил Удалов. – Если ты желаешь хорошего для других, это ничего, кроме хорошего, не дает. – Минц, объясните дяде Корнелию, насколько он наивен, – посоветовал волшебник.

Новые веяния в спорте порой определяются капризами моды, порой истинной логикой его развития.

– Как бы они ни менялись, но вечный закон российской жизни остается прежним: не высовывайся!