Плюс на минус

С женщинами как с минами – чуть ошибся, и сразу взрываются!

Только теперь пора, блин, как-то возвращаться в цивильное общество... в смысле, в цивилизованное. Где думают, как дожить до зарплаты, а не до рассвета, где ценностью являются шмотки, машины, квартиры, а не патроны в недорасстрелянном рожке. Где тоже, случается стреляют и убивают - но куда чаще попадают в ДТП, травятся паленой водярой или даже вскрывают себе вены из-за "несчастной любви" к красивому мальчику из третьего подъезда...

Я была беременной меньше часа, но это "естественное состояние" успело надоесть мне меньше часа.

– А ты выеживайся побольше, – с досадой проворчал Саня, – еще и тебя выкину, как Стенька Разин ту княжну… тоже небось достала его по самый… челн расписной.

"... все необходимые человеку вещи прекрасно умещаются в небольшой спортивной сумке. И то половина остается нераспакованной."

Понятное дело, я не стал говорить в слух, что, пока ее ждал, скурил не только полпачки, но и энное количество нервных клеток. Воображение, блин... под конец я уже нафантазировал целый международный заговор врачей-убийц по торговле органами, плацентой и некрещенными младенцами, за попытку разоблачения которого и поплатился Валера.

Нет, определенно женщины — это существа с другой планеты. Или даже из другой галактики. Вроде бы на одном языке говорим, но думаем при этом абсолютно по-разному.

"— Все, — заявляла я после очередной семейной сцены. — Ухожу от тебя к соавтору в интернет! Любовный роман писать!
— Ну что ж, — философски говорил любимый супруг, — иди, только посуду напоследок вымой!"

P.S. Разумеется, я твёрдо уверена, что большая (причём лучшая!) часть работы проделана мной.
Как и в том, что без Андрея я не смогла бы написать и пяти страниц.

P.S. Разумеется, я твёрдо уверен, что большая (причём лучшая!) часть работы проделана мной.
Как и в том, что без Ольги эта книга не была бы и вполовину настолько хороша.

"Послесловие"

– Полчаса р-р-распиналась, какие все мужики сволочи, а потом кофе на крылечко понесла…

…Мы с тобою шли навстречу,
Мы так ждали этой встречи…
Не узнали – и прошли.

Проще всего было, наверное, тупо взять и спросить ее. В лоб… Но я боялся. Даже сейчас остатки той иллюзии были слишком важны для меня. И поэтому я успокоил свою совесть мыслью, что спрошу, непременно спрошу - но сначала-то надо поговорить о более важных делах.
Вот идиот, а?!

Все устаканится, все сложится,
Судьба повозку тронет в путь,
И мы — такие невозможные —
В пути притремся как-нибудь.
Все утрясется, перемелется
У совершенно разных нас —
Ведь плюс и плюс вовек не склеятся,
А плюс и минус — в добрый час!
Мы побунтуем для приличия,
На подлость сетуя богов,
На непомерное количество
Объединивших нас врагов.
А после — стерпится и слюбится,
Оставив нас гадать вдали,
Как раньше в серых дней распутице
Мы друг без друга жить могли…

При должном старании даже из мужчины можно сделать человека.

На стенах висело столько металлолома - различные мечи, ножи, щиты и даже арбалет, - что возникало ощущение, будто находишься в оружейном магазине. Пол был завален разнокалиберными железяками, покореженными и не очень, звеньями цепей и грязными скомканными тряпками, как будто посреди комнаты взорвали рыцарские доспехи (возможно, даже вместе с владельцем). Передвигаться по комнате следовало по извилистым тропинкам, ведущим к шкафу, кровати и окну.

Открывшаяся мне картина живо напомнила книгу Патрика Зюскинда «Парфюмер» — про психа, способного на убийство ради приглянувшегося ему запаха. За преподавательским столом, сдвинув стулья, сидели аж шесть маньячек, от студенческого до предпенсионного возраста, которые с упоением наркоманов нюхали тонкие бумажные полоски, по кругу брызгались из флакончиков с пробниками и старательно терли ароматизированные страницы каталогов.

Пока современной женщине не доведется столкнуться с разъяренным мужчиной, она даже не представляет, насколько он сильнее нее. А еще говорят: феминизм, эмансипация…

— Да уж, блин, догадываюсь, что не грызут! — обозлился мужик. — Ты нормально объяснить можешь? Как контора-то называется?
— Госнежохрана, одно из подразделений Госнежконтроля.
Саня нахмурился и пошевелил губами, пытаясь в уме расшифровать аббревиатуру.
— А по-человечески?
— Государственная охрана нежити.
— Тогда почему не Госохренеж? А, понял…

– Вернуться? – криво усмехнулся он. – Сильно неподходящее слово. Выбраться из ада – уже лучше. Но по большей части я хотел просто остаться в живых. Дотянуть… дожить. Не до дембеля – хотя бы до рассвета. Знаешь, Лен, это иногда чертовски много значит: суметь дожить до рассвета. Ну и вот… вернулся. Только иногда… особенно по ночам… часто… мне кажется, что вернулось лишь тело, а душа – душа по-прежнему там. Ад, Ленка, он так просто не отпускает.