Люди и призраки

Да и, в конце концов, чего он так боится сойти с ума? Он и так чокнутый, и это все знают, а второй раз с ума не сходят, во всяком случае, пока не вылечатся после первого. Так что, бояться нечего.

Больших воров, чем торгаши, еще поискать.

Должно было получиться. Обязательно. Жизнь, конечно, дерьмо, но не настолько же…

– Мало того, что ты своих подданных в карты обираешь, – отозвался Элмар. – Так не хватало, чтобы ты еще ставки делал!
– Если я начну делать ставки, станет неинтересно, – улыбнулся король. – Поскольку все начнут ставить на то же, на что и я.

Заплаканная Агнесса стирала платочком с лица остатки макияжа. Шеллар впервые видел ее без слоя косметики и поразился, насколько старо она выглядит. Что тут скажешь, жизнь с пьяницей не красит даже королев…

"Оно, знаешь, с перепугу люди иногда так резко умнеют..."

– Мой наставник считал, что хороший палач должен в полной мере осознавать, что чувствует его объект… я же говорил, хины все слегка ненормальные.

Обидели бедняжку Юй, не оценили по достоинству, и стала она искать тех, кто оценил бы. И быстро нашла. Сектанты таких нюхом чуют – обиженных, неустроенных, имеющих проблемы в жизни. Таких вербовать очень просто, на край света пойдут за любым, кто скажет то, что им хочется услышать.

– Я буду лежать здесь, – пояснил Диего. – Пить вместе с вами, общаться и жевать что-нибудь такое, для чего не нужна вилка.
– На мой взгляд, она вообще ни для чего не нужна, – сердито буркнул Элмар. – Что вы все улыбаетесь, первые двенадцать лет своей жизни я прожил без всяких вилок, и ничуть не страдал от этого. Ложка нужна для похлебки, а все остальное можно есть и руками. Так что, не стесняйся, приятель.

Ты не права... Это действительно не самое главное. И не потому, что у меня это все есть. Я поняла это вчера. И если когда-нибудь, не доведи боги, тебе придется пережить то же самое, тоже осознаешь, что величие дворцов, сияние короны, вкус власти и прочие житейские прелести — все это мелко и незначительно. А единственное, что действительно важно, — это человек, который умирает у тебя на руках. И ты отдала бы все, лишь бы он жил.