Тайны индейских пирамид

Ночь вступает в свои права. Небосвод кажется особенно далёким, а над индейской пирамидой, на вершине самого высокого, пятого святилища повисла огромная луна. Пирамида залита лунным серебром, и мне представляется, как по её ступеням поднимается к луне карлик-волшебник. Он смотрит на свой Ушмаль, смотрит на меня, дерзкого чужака, который здесь, перед его дворцом, одинокий и заброшенный, кажется себе совершенно мизерным, пылью и пеплом, осужденной на гибель секундой в сравнении с неумолимой волей вечного, бессмертного, нескончаемого времени, которое так хорошо, так полно поняли именно они, строители Ушмаля, создатели фантастических городов, вечные майя.

Меня всегда удивляло, что строители дворцов и храмов, уделявшие столько времени украшению своих городов, создававшие совершенные фрески и высекавшие из камня прекрасные стелы, многие годы наблюдавшие за звёздами, чтобы понять общие законы космоса, добившиеся таких успехов в математике и письменности, столь мало сделали для себя, для своего бренного тела. Собственно, не сделали ничего.
Их медицина до смешного убога. А при этом природа предлагала им богатый выбор лекарственных растений. К тому же они могли знать о человеческом теле и анатомии больше, чем их средневековые европейские коллеги. Ведь принося человеческие жертвы, они вскрывали тело человека и могли знать его строение и основные функции. Но майяские жрецы охотнее смотрели на звёзды. А те волшебники ах-мены, которые сохранились до нынешних дней и всё ещё пользуются влиянием среди юкатанских майя, не восприняли ни наследия майяских жрецов, ни наследия лекарей, а унаследовали лишь традиции магических врачевателей. В том числе всё смешное и бесполезное.

Павон не подозревал, что своей экспедицией в Баланканче он осквернит священное жилище ягуаров и в высочайшей степени разгневает их. (Научные результаты экспедиции верховный юкатанский ах-мен, разумеется, не принимал во внимание.)
А поскольку теперь нужно было очистить осквернённое святилище, успокоить рассвирепевших ягуаров и спасти от их мести исследователей, осквернивших пещеру, по словам ах-мена, не оставалось ничего иного, как совершить великий волшебный обряд.
Волшебник изобразил грозящую опасность: разъярённые ягуары выйдут из лесов и начнут убивать. Прежде всего они растерзают Павона, предводителя святотатцев, потом — остальных участников обследования Баланканче, затем страшные мстители набросятся на прочих обитателей Юкатана. Апокалипсическая картина ягуарьей мести, завершающейся уничтожением всего человечества, включала в себе силу древних верований. Да, именно так многие народы древней Америки представляли конец света.
Ведь мексиканские индейцы верили, что мир был четырежды сотворён и четырежды уничтожен. Один раз — солнцем, второй — ветром, третий — водой, всегда игравшей в жизни этой страны важную роль. А властителем вод был Тлалок, чья статуя украшает «Алтарь ягуаров». Тот самый Тлалок, который в третий раз уничтожил мир, вызвал на земле гигантское наводнение, затопил города и пирамиды индейцев, а тех людей, коим было суждено пережить катастрофу, превратил в птиц.
И вот опять Тлалок и ягуары угрожают людям. И только великий волшебный обряд — ах-мен это знает! — может укротить их.

…Из «королевского» водоёма брали воду не только слуги «великого человека» Лабны, но и многочисленные жители этого города, и всё, что они уронили в цистерну или бросили туда в качестве жертвы богу воды, интересует и не может не интересовать исследователя истории и культуры индейцев майя. Такого здесь немало: нарядные подвески из прекрасно отшлифованного камня, нефритовые бусы, предметы из перламутра и, разумеется, керамические сосуды, которые так и остались в осадке на дне чультуна.
По иронии судьбы, чуть было не оказался похороненным на дне индейской цистерны и первый исследователь, которого заинтересовал этот разрушенный водоем и вся Лабна, — Эдвард Герберт Томпсон.

Тут произошла неприятность: неподалёку, в Тикуле, городке, где до сих пор живут прямые потомки некогда могущественной династии Шив, неосторожный д-р Кэбот посетил местное кладбище и вскрыл несколько могил, чтобы извлечь хорошо сохранившиеся черепа и кости для антропологической коллекции одного своего американского приятеля. Там, в Тикуле, у нашей троицы был один-единственный надёжный друг, патер Эстанислао Карильо, удалившийся из «грешной» Мериды в тихий индейский посёлок. Карильо хорошо знал руины окрестных майяских городов и был весьма дружески расположен к экспедиции Стефенса.
Однако Кэботово «похищение костей» возмутило не только тикульских индейцев, но и тикульского патера. И «кара божья», которую призывали на голову «святотатца», не заставила себя ждать. Участники экспедиции не пробыли в Ушмале и двух недель, как начались первые ноябрьские дожди. Колодцы наполнились, разлились, в лужах быстро размножились миллионы москитов. А с ними появилась малярия.

Потомки Шив, основателя города, в котором я сейчас нахожусь, не только пережили приход испанцев и колониальный период, но живут на Юкатане и до сих пор. С момента последнего основания Трижды строившегося города первым властителем из династии Шив в генеалогии бывших хозяев Ушмаля прибавилось 39 поколений. Последний из прославленной древней династии, Херардо Шив, родился 23 апреля 1943 года. Живёт он, так же как и его отец Дионисио Шив и его дед Немесио Шив, в Тикуле, обрабатывает землю, собирает урожай кукурузы и сизаля и ничем не отличается от своих тикульских соседей. И хижина у него такая же простая, как и у других юкатанских индейцев.