All thoughts had fled his mind like robbers running out of a bank in the Depression.

Being out of work in America is no laughing matter.

Она снова улыбнулась и посмотрела мимо его лица в ту комнату, где стояла кровать. Ничего больше не сказав, он встал и повел ее туда. Он шел чуть впереди, держа ее за руку, но на самом деле вела она.

...Смотрела на него очень бережно.

Японка работала психиатром в отделении неотложной помощи местной больницы.
Психи, с которыми она сталкивалась по ночам, в сравнении с юмористом были ребятами простыми и незамысловатыми.

Ему было ужасно.
Из бездны его жизни выпало дно.

В ее сне шел теплый осенний дождь. Где-то между мелкими капельками и дымкой. Юкико нарочно оставила зонтик дома. Хотела почувствовать, как ее трогает дождь. Она восхитительно желала слегка намокнуть – так и происходило, и ей было очень хорошо.

Он посмотрел на телефон.
До нее всего семь цифр.
Надо их только набрать.
И тогда он услышит ее голос.

Отсутствие чувства юмора – одна из величайших его слабостей. Он бы радовался жизни чуть больше, если б мог над ней смеяться.

Ему казалось, у него остановится сердце.
В голове промелькнули его собственные похороны.
Славные будут похороны.
На похоронах он увидел эту прекрасную японку в вуали под цвет глаз.
Она шла перед его гробом, а гроб несли к могиле. Она двигалась в такт с теми, кто нес гроб, и с гробом тоже. Похороны юмориста рекой текли в вечность.
Неостановимо.
Они миновали могилу.
Они не остановились у раззявленной ямы.
Они навсегда текли дальше, а она указывала путь.

Ему казалось, сердце его продолбит себе дорогу из тела.

У нее был красивый смех – точно дождевая вода льется на серебряные нарциссы

У нее был такой приятный смех, что люди любили говорить при ней смешное.

мир не оказался бы на грани ядерной катастрофы, скажи мэр: «Это же просто сомбреро. Стойте смирно. Я его сам подберу, даже если оно ледяное. Сомбреро не кусаются»

Пустынный воздух натер день до блеска.

Он потратил массу времени, думая о том, что никогда ни к чему не приводило. Нередко голова его из-за простейших вещей оборачивалась попкорновым автоматом.

Когда она, не отводя от него взгляда, очень коротко, но изящно кивнула, он совершенно остолбенел. Он чего угодно ожидал от нее, только не этого. У него не было запасного плана. Он лишь стоял и смотрел на нее. Все мысли удрали из головы, точно грабители, что в Депрессию улепетывают из банка. Пока он так стоял, до того как что-то случилось, прошло, кажется, десятилетие.

Обычной человеческой голове есть предел. Потом она лопается.

She was never going to go out with another writer: no matter how charming, sensitive, inventive or fun they could be. They weren’t worth it in the long run. They were emotionally too expensive and the upkeep was too complicated. They were like having a vacuum cleaner around that broke all the time and only Einstein could fix it.
She wanted her next lover to be a broom.

Ни за что на свете он не сообщит губернаторскому помощнику, что, как ему почудилось, помощник сказал. Его тогда лишат летного свидетельства. Пилот такого поворота не хотел, а потому прикинулся дуриком. Пускай лучше сочтут дуриком, чем психом.