Весенний вечер

Короткая новелла Рюноскэ, написанная в предсмертном 1926 году, может быть одновременно как эталоном краткости и ёмкости содержания, так и образцом романтической экзистенциальной символики. Писатель тонко вплетает в незамысловатый рассказ старой сиделки N-сан как всю её судьбу, связанную с неразделённой любовью молодости, так и сплетение чувственности души и верности тому образу, что трансформировался в болезненном сознании в грубое обладание ею, запрятанное столь глубоко за принятыми нормами этики, что сама она об этом и не подозревает.

Однажды весной контора по найму сиделок послала N-сан в семью Нода, жившую в районе Усигомэ. В семье не было мужчины-хозяина. В доме жили мать, дочь на выданье, ее младший сын и служанка. Не успела N-сан поселиться у них, как ее охватила гнетущая тоска. Одной из причин было, видимо, то, что брат и сестра болели туберкулезом. Но была и другая причина — окружавший флигель сад в четыре с половиной дзё, где не было ни одной выложенной камнем дорожки, сплошь зарос хвощом. Этот буйно разросшийся хвощ, по словам N-сан, «поднялся до самого навеса, крытого черным тростником».

Конечно, заботы о больном Сэйтаро не могли не пройти мимо её сердца, открытого чувственному предвкушению грядущего счастья. Всё шло классически...

Мать звала дочь Юки-сан, а сына просто Сэйтаро. Юки-сан была своевольной: когда ей измеряли температуру она, не доверяя N-сан, старалась всякий раз подсмотреть, что показывает термометр. Сэйтаро, в противоположность Юки-сан, никогда не совал носа в дела N-сан. Может быть, ему просто все было безразлично. Обращаясь к N-сан, Сэйтаро всегда краснел. Мать жалела дочь больше, чем сына. Хотя сын был болен серьезнее.

— Не знаю, как я могла воспитать тебя таким безвольным.

Так всякий раз выговаривала мать сыну, приходя к нему во флигель (Сэйтаро лежал во флигеле). Но Сэйтаро, которому уже исполнился двадцать один год, почти никогда не отвечал матери. Лежа на спине, он лишь плотнее закрывал глаза. Лицо его было прозрачно-белым. N-сан, когда она меняла Сэйтаро пузырь со льдом, иногда казалось, что на лицо его легла тень заполонившего весь сад хвоща.

Итак: в обязанность N-сан входила смена пузыря со льдом, а ЛЁД НАДО БЫЛО ПЕРИОДИЧЕСКИ ПОКУПАТЬ. И вот:

Однажды, часов в десять вечера, N-сан пошла купить лед на ярко освещенную торговую улицу, в нескольких кварталах от их дома. На обратном пути, когда она свернула в пустынный переулок, вдоль которого тянулись особняки, кто-то сзади догнал ее и обнял. N-сан, разумеется, испугалась. Но все же обернулась — лицо, которое ей удалось рассмотреть в темноте, было точь-в-точь лицом Сэйтаро. И не только лицо. И коротко остриженные волосы, и кимоно из темно-синей хлопчатобумажной ткани в мелкий горошек были такими же, как у Сэйтаро. Но не мог же очутиться на улице Сэйтаро, у которого третьего дня шла горлом кровь. Не говоря уже о том, что он вообще не мог бы так поступить.

— Ну-ка, сестрица, выкладывай деньги,— ласково заговорил юноша, продолжая обнимать N-сан.

Как ни странно, N-сан показалось, что голос тоже принадлежит Сэйтаро. N-сан была смелой и, крепко схватив юношу за руку, сказала:

— Ты что делаешь? И не стыдно тебе? Я живу в этом доме. Отстань, а то сторожа позову.

Но юноша продолжал твердить:

— Выкладывай деньги.

N-сан, к которой постепенно вернулось самообладание, снова посмотрела на юношу. И снова убедилась, что у него действительно черты лица «застенчивого» Сэйтаро. N-сан стало жутко и, продолжая держать юношу за руку, она закричала:

— Дедушка, скорее сюда!

Услышав крик, юноша стал вырывать руку. N-сан сразу же выпустила ее. И юноша припустился бегом.

И здесь, конечно, возникает вопрос: КАК МОГ СЭЙТАРО ОКАЗАТЬСЯ НА УЛИЦЕ И КАК МОГ ОН ТАК ПОСТУПИТЬ? ДА И БЫЛ ЛИ ЭТО НАСТОЯЩИЙ СЭЙТАРО? Ведь, придя домой, служанка увидела его в своей кровати...
Что это было? Фантазия N-сан, или реальный эпизод попытки ограбления? Да и было ли это ограбление в прямом смысле? Быть может, просто фантазия, возведённая в ранг экзистенциальной реальности, затмевающая здравый рассудок? А, может всепроникающая любовь?
Читайте, Рюноскэ и размышляйте, ведь даже в столь малых формах он талантливо и незаметно подводит нас, читателей, к осознанию бескрайней сложности нашей жизни.