Цитаты из книги Моцарт

В доме одного дворянина, любителя музыки и страстного поклонника Баха, Моцарт внезапно для себя на самом крутом повороте музыкального и человеческого развития оказался лицом к лицу с этим гигантом точного письма и внутренней жизни, чья душа также благородна и могуча, как его гений.

Сальери понимал: рядом с этим духом (германского гения) мало что значили прелести тех, кого Шуман — также страстно боровшийся полвека спустя за немецкую оперу — называл канарейками.

Моду диктовала Италия, направлявшая в Австрию, как в Германию и во Францию, своих виртуозов, певцов, композиторов... Вена была готова отринуть все, что говорило ей о ее немецкой принадлежности, чтобы полностью отдаться Италии.

Шесть сонат для клавесина или фортепьяно в сопровождении скрипки. «Эти сонаты уникальны в своем жанре и богаты новыми идеями и доказательствами большого музыкального гения автора... Однако дать полное описание этого оригинального произведения невозможно». -(Крамер).

"Похищение из сераля" знаменует собою этап пути, ведущего к великой германской опере. Без него трудно было бы представить себе "Фиделио" и "Волшебного стрелка". -(Паумгартнер).

«Все наши попытки ограничиться простыми, скромными вещами стали тщетными после появления Моцарта. "Похищение из сераля" свело их все к нулю». -(Гёте).

"Похищение из сераля". Это произведение в целом подчеркивает величие Моцарта как композитора драматической музыки. -(А. Эйнштейн).

Концертная симфония. Нам совершенно неизвестно, в связи с чем родилось это великое произведение, несущее в себе благородное и страстное чувство; было бы нетрудно найти в нем след многих из великих произведений периода зрелости композитора, написанных в тональности ми-бемоль...

«Дон Жуан — брат Фауста, брат по мятежу и несчастью, но Фауст — это мятеж разума, это неуспокоенность ученого, это желание все познать, все понять и все охватить.  Дон Жуан же — бунт плоти, метание по всему миру в поисках все более и более изысканных удовольствий, новых наслаждений, но также и любви...» -(Рене Дюмениль)

Устав от оперы на итальянский или на французский манер, исследуя в этом направлении немецкую оперу, которая станет амбицией Шумана и успехом Вагнера, Моцарт думает, что мелодрама предоставит в его распоряжение ресурсы, необходимые для того излияния драматизма, которым он был переполнен.

Как очевидно, что нельзя по существу говорить о романтической опере до Моцарта, который был ее подлинным творцом, так и оркестр Глюка или Рамо не мог быть носителем романтизма Вагнера или Верди.

Как уже отмечал в свое время Гёте, Страсбург был очень французским по духу, культуре и благородству чувств. Именно сюда юным студентом приехал он из Дрездена, чтобы усвоить здесь французские манеры, отшлифовать привычки, приспособиться к «латинскому вкусу» и избавиться от «Немецкой простоватости».

Почти всю жизнь, по крайней мере с момента, когда стал жить независимо, Моцарт был постоянно в долгах.

Для всей музыки Моцарта характерны безмятежная серьезность и гармония, в которой Божий Промысел неотделим от человеческих страстей. И если в ней присутствуют четко различаемые романтические черты, то над этим романтизмом главенствуют сила и ясность религиозного чувства, и не только в религиозной музыке Моцарта, но даже в самых мирских его произведениях есть благостность, которая вызвана к жизни человеком, живущим в мире с самим собой, с природой и с Богом.

Опера являла собою для Моцарта нечто целое, совокупность элементов во всей их полноте, рожденную гармонией голосов и инструментов, привнесением в музыку драматического или буффонного, но всегда человечного начала.

Верьте мне. Я буду работать изо всех своих сил, чтобы сделать честь фамилии Моцарт. -(Из писем Вольфганга к отцу).

Все проходит, одна правда остается. -(Из писем Моцарта).

«Маннгеймская школа» сыграла значительную роль в развитии немецкой музыки в XVIII столетии.

Гениальный Иоганн Стамиц превратил маннгеймский оркестр в лучший оркестр Германии, а значит, и всего мира.

«Когда Штейн заканчивает одно из своих фортепьяно, он первым делом садится за него (как говорил мне сам) и пробует все пассажи, переливы, интервалы; потом полирует, работает, пока инструмент не примет окончательный вид, — потому что работает он только ради музыки, а не ради собственной выгоды...» -(Моцарт).