Цитаты из книги Микеланджело

["ПЬЕТА"]. Он словно нежно ласкал своим резцом плоть Распятого, и в нем пели стихи, пылкая молитва нового века, который по-своему, своими собственными путями найдет дорогу к Богу.

...Но на компромиссе ничего прочного построить нельзя.

...это творение ["Пьета"] — провозвестник, первый крик того нового мира, который возникает с новым веком на склоне Кватроченто.

Когда произведение ["Пьета"] было закончено, он гордо поставил свою подпись на ленте, удерживающей плащ Мадонны: Michaelangelus Bonarotus Florent. Faciebat. Не в каком-нибудь скромном месте, а прямо поперек груди Мадонны. Так он был горд своей статуей.

...Так майским утром фра Савонарола искупил свою вину в том, что надеялся на людей и слишком многого от них требовал.

Папство в руках Борджиа было похоже на землю, отданную на разграбление... Стоит ли удивляться тому, что все, от Флоренции до Виттенберга, настаивали на необходимости реформирования Церкви, в которой могли происходить... отвратительные вещи?

Античность, увиденная через призму мечтаний гуманистов, — золотой век человеческого сознания, весьма отличный от настоящей античности, которой в свою очередь были ведомы все волнения души, все тревоги мысли, все заблуждения чувств.

«Женщина сделана из огня, мужчина из пакли, а раздувает огонь Дьявол» — гласит испанская пословица.

[Микеланджело, «Бахус»]. Этот мрамор с какой-то исступленной гордостью изливает радость жизни, в нем живет поэма удовлетворенной плоти, полноты чувств. Да, его Вакх опьянен вином, но не только им. Желание чувственного наслаждения сломало все преграды. И что с того, что излишек выпитого не дает этому юноше твердо стоять на ногах?

Консервативный дух и разум не благоприятствуют творческому состоянию души.

Флоренцию потрясало безумие преследований и доносов. Диктатура этого монаха [Савонаролы]... навязывала городу кровавую железную дисциплину.

Никколо Пизано по-своему и в свое время произвел такую же значительную революцию, как и Якопо делла Кверча в XV веке.

По совету Альдовранди и представителей болонской знати, плененных юным гением Микеланджело, было решено доверить ему дело, которое не успел довести до конца Никколо делл´Арка. Речь шла о создании двух статуй, Св. Петронио и ангела.

Восхищение барельефами Якопо делла Кверча, рисование превосходных ню — обнаженных Адама и Евы, изгнанных из Земного Рая, — все это не может утолить жажду деятельности, потребность в творчестве, не дающие ему [Микеланджело] ни минуты покоя.

Микеланджело видел в Якопо делла Кверча своего духовного отца. Он ближе к нему, чем Донателло, учеником и страстным толкователем которого был Бертольдо.

Барельефы церкви Св. Петронио принадлежат тому же миру, что и полотна Мазаччо.

Показывая обнаженное тело, он [Якопо делла Кверча] делает это не для того, чтобы искать в нем проявление идеальной красоты, на поверхность тела выходит душа, волевой жест, страстное движение, здесь все находит точки соприкосновения с реализмом и одновременно превосходит его.

[ЯКОПО ДЕЛЛА КВЕРЧА]. Его композиция всегда отличается величественной простотой. Он отметает все аксессуары, все детали, способные отвлечь внимание от человеческой драмы, которая одна должна привлекать и удерживать зрителя, чтобы волновать его, а не просто интересовать или развлекать.

Якопо делла Кверча представляется наиболее революционным из всех скульпторов XV века.