Я иду искать

Глупец стремится к власти над чужим телом, кошельком и умом, мудрец - только к власти над чужим сердцем, ибо сердце приведет с собой и ум, и тело, и кошелек.

"В любви нужно быть нерасчетливым и беззащитным, иначе нечестно."

Человек - не самая прочная конструкция. И не всем везет выяснить это на чужом примере. Иногда приходится на своем.

Ты и сам знаешь, что обычно нравишься людям. Это происходит, в первую очередь, потому, что в твоём присутствии они начинают нравиться себе.

Они переглянулись.

– Ужас, да? – сказал Шурф.

– Если бы он был моим учеником, я бы утопился, – согласился Иллайуни.

– Если бы он был моим учеником, я бы давным-давно утопил его самого. К сожалению, с друзьями так поступать не принято. Приходится терпеть.

Руководствоваться желаниями и идти на поводу у настроения – именно так я и представляю себе нормальное течение жизни.

Чувство противоречия - не просто одна из неудобных черт моего характера, а основная движущая сила, побуждающая меня действовать. Если вам позарез необходимо чего-нибудь от меня добиться, просто запретите мне это делать, желательно, не объясняя причин. Результат вас восхитит.

Для того, чтобы ошибаться, требуется сознание.

Вечная проблема с могущественными людьми — захочешь, а не отблагодаришь толком.

- После твоей смерти с тобой стало куда проще договориться.

Я вообще довольно часто ошибаюсь. В моем случае это большая удача.

Можно сколько угодно оправдываться стеснительностью или опасением показаться назойливыми, но на мой взгляд, если человек не сделал чего-то настолько простого в исполнении, значит, недостаточно этого хотел.

– И учти: если вздумаешь умереть от безобидного уандукского заклинания, я тебя воскрешу своим Смертным Шаром. Но только для того, чтобы потом откусить тебе голову.
<...>
– Не хотелось бы оскорблять тебя недоверием, – наконец сказал он. – Но спорю на что угодно, моя голова не поместится тебе в рот.
– Ничего страшного. Откушу в несколько приёмов. Я упорный.

— Хрупкие барышни — опасный народ, — подмигнул мне Кофа. — Удивительно, что ты до сих пор этого не понял.

– Поэтому если я задержусь больше, чем на трое суток, можешь меня поторопить, – резюмировал он. – Но очень тебя прошу, ни минутой раньше.

– Ладно, – кивнул я. – Если только небо не рухнет на землю.

– Если рухнет, приделай его на место, – твердо сказал шеф. – Самостоятельно. Клей в нижнем ящике моего письменного стола, гвозди… да, за гвоздями придется послать в скобяную лавку.

Сам о себе с удовольствием читал бы, если бы не был так близко знаком с предметом.

– Главный секрет твоего обаяния состоит в том, что ты нас идеализируешь, – сказал Шурф. –И меня, и этих ребят, и вообще всех, кто хоть сколько-нибудь тебя заинтересует. И делаешь это настолько убедительно, что мы тебе верим. И даже отчасти превращаемся в удивительных незнакомцев, великодушно выдуманных тобой ради обретения какого-нибудь дополнительного, одному тебе необходимого смысла.

- Всё это звучит настолько абсурдно, что вряд ли может быть выдумкой.

Мать их в жены урагану!

– Эй! – сказал я своей голове. – Ты это дело прекращай. Мне тобой еще думать и думать.