Болезнь — это не разбойник, от которого можно убежать, не трактирный дебошир, которого скрутит первый же стражник, не злобный бретонец, прискакавший с запада. Это что-то страшное, но укрытое в тебе самой. Болезнь — это страх, святой отец. Ты начинаешь бояться собственного тела. Девять лет тебе казалось, что оно знакомо тебе, как знакомы собственные пальцы, каждая его черточка с детства привычна и понятна. Вот маленький шрам на голени — это когда в трехлетнем возрасте рассекла ногу о забор в палисаднике. Вот пупок, он смешной и забавный, и непонятно, зачем точно нужен. Вот родинки, которые отец называет «цыганское счастье», их много и они рассыпаны по животу, как крошечные чернильные кляксы. Но болезнь меняет это. «Это не твое тело больше, — говорит она булькающим шепотом тебе в ухо, пока ты сотрясаешься в спазмах, — Не тешь себя. Теперь в этом теле живу я. И я его настоящая хозяйка».
Ваша оценка