На дороге

Приняв душ, мы долго, серьезно говорили о многих важных вещах – сперва при свете, потом в темноте.

Опустившись на сиденье прямо напротив нее, я немедленно начал разрабатывать план действий. Таким одиноким я был, таким печальным и усталым, таким продрогшим, разбитым и измученным, что мне пришлось собрать в кулак всю свою решимость – решимость, необходимую для того, чтобы подойти к незнакомой девушке.

Сказал Терри, что уезжаю. Она думала об этом всю ночь и смирилась. Без всяких чувств поцеловала меня на винограднике и пошла прочь по ряду меж лоз. Через десяток шагов мы оба обернулись, поскольку любовь - дуэль, и посмотрели друг на дружку в последний раз.

• Не волнуйся, чувак,- ответил большой Понзо. - Завтра зашибем кучу денег; а сегодня вечером не волнуемся.

Вот так Дин проехал около четырех тысяч миль из Фриско через Аризону с заездом в Денвер всего за каких-то четыре дня, куда втиснулись бесчисленные приключения, и это было только начало.

Дин стоял с полотенцем и лыбился, как влюбленный теленок, Мэрилу – тоже. Все закончилось тем, что они начали обниматься посреди всех этих кастрюль и сковородок; потом скрылись в темном уголке кладовки. Продавца это не колыхало, коль скоро мы с Эдом мыли посуду.

— Я хочу жениться на одной девушке, – говорил я им, – затем, чтобы с нею можно было отдыхать душой, пока мы оба не состаримся. Ведь это не может продолжаться все время – все эти безумства, все эти метания. Мы должны куда-то идти, что-то отыскать.
— Ай, да брось ты, чувак, – сказал Дин. – Я врубался в тебя много лет – по части «дома», «семьи» и всех этих тонких и чудесных штуковин у тебя в душе.

Дина заставил приехать совершенно бессмысленный набор обстоятельств, и, сходным же образом, я отправился с ним тоже «нипочему».

Сумасбродство в Дине расцвело довольно зловещим цветочком.