На дороге

Я позировал, глядя в объектив, отчего стал похож на тридцатилетнего итальянца, который убьет любого, кто скажет хоть слово против его матери.

Я возвращался в октябре. Все возвращаются домой в октябре.

"Говорить нужно не слова обольщения - нужен простой, откровенный разговор о душе, ведь жизнь священна и драгоценно каждое ее мгновение."

Мы отдаем, мы берем, а потом удаляемся, уходя в недоступную пониманию радость, только вот удаляемся зигзагами.

Все чудесно, Бог существует,
мы знаем, что такое время

- Ну? - спросил я. - Что ты там делал? Зубами скрипел? Проклинал меня и придумывал новые приколы по части моих почек?
Дин немо покачал головой:

• Нет, чувак, нет, ты абсолютно неправ. Если хочешь знать, то, ну...
• Валяй, выкладывай. - Я произнёс это, не отрывая взгляда от тарелки. Я чувствовал себя извергом.
• Я плакал, - сказал Дин.

Суета-суматоха - с чердаком у Дина плохо. Вперед!

...Всю жизнь он потратил на то, чтобы прокормить женщину с её отпрысками, а взамен - ни уважения, ни любви.

Я не знал, к чему это всё приведет. Мне было всё равно.

Лежать на крыше машины лицом к черному небу – словно лежать в закрытом чемодане летней ночи.