Соловей

Слушай, а что, если все-таки мир создан для счастья?

От будущего они ждали, собственно, только одного: волшебного возврата прошлого, того несбыточного волшебного прошлого, которого у них не было; прошлого, которого они безвозвратно лишились.

Мы слышим только самих себя.