Цитаты из книги Сила обстоятельств

Теперь, возможно, слишком рано, но завтра наверняка будет слишком поздно.

Когда человек умирает, когда время для него останавливается, его жизнь как бы спрессовывается в ком, где годы теснят друг друга, наслаиваясь один на другой.

я слишком любила истину, чтобы отказаться от возможности свободно ее доискиваться

Став второразрядной державой, Франция защищалась, восхваляя в целях распространения свою продукцию: модную одежду и литературу.

Любой жест несет на себе печать нашей ответственности

В душе любого авантюриста живет консерватор

Писателя поднимают на пьедестал лишь для того, чтобы рассмотреть во всех подробностях и прийти к заключению, что его напрасно туда вознесли.

Слова зачастую только форма молчания, а у молчания есть свои голоса.

День, когда я не пишу, имеет для меня вкус пепла.

Русский социализм имел перед мечтой о безупречном социализме то преимущество, что он существовал.

Сартр до такой степени уважал литературу, что путал ее судьбу с судьбой человечества, и то, что он заставил ее спуститься с небес на землю, сочли святотатством. И так во всех областях. То, что он предлагал своим читателям, обогащало их, но раздражало, и они питали к нему больше злобы, чем благодарности.

Если бы только я могла писать, когда выпью, или сохранять немного воодушевления, когда пишу! Должна бы существовать какая-то точка соприкосновения!

Десять тысяч алжирцев согнали на Зимний велодром, как некогда евреев в Дранси. И снова я ненавидела все: эту страну, себя и мир. И неустанно повторяла, что самые прекрасные вещи – хотя я их любила, я их проживала – вообще-то не так уж прекрасны, к тому же у всего есть предел; только зло бесконечно и не имеет предела. Если бы взорвали Акрополь и Рим и всю землю, я бы пальцем не пошевелила, чтобы помешать этому.

Когда опасный вопрос вертится у вас на языке, нередко случается, что момент избавиться от него выбирается неудачно.

Свысока относиться к людям, чьи трудности вы не делили, это всегда несправедливо.

От литературы, и моих книг в том числе, меня отвратила ее малозначимость. После 1945 года столько всего произошло, а она почти ничего не отразила. Поколениям, которые захотят узнать о нас, придется обращаться к социологическим и статистическим работам или попросту к газетам.

Я купила газету. На первой странице: Надь расстрелян, Малетер тоже и еще двое других. «Не надо больше покупать газет!» – говорит Сартр, все его спокойствие улетучилось.