Недоразумение в Москве

Какая скука эта вечная песня о некоммуникабельности! Если хочешь общаться, худо-бедно общаешься. Ладно, не со всеми, но с двоими-троими уж точно.

Дни мои мчатся галопом, но в каждый из них я маюсь оттого, что время тянется слишком медленно.

- В восемьдесят три года у тебя больше нет будущего; это лишает всякой прелести настоящее.

– Мне кажется, что если я доживу до этого возраста, то буду целыми днями сама себе рассказывать свою историю.

Андре сидел с отсутствующим видом. Уже несколько дней он то и дело прижимал палец к щеке на уровне десны.

– Болит? Покажись дантисту.

– У меня ничего не болит.

– Тогда почему ты все время щупаешь щеку?

– Проверяю, не болит ли.

Вот преимущество литературы, сказала она себе: слова – их можно унести с собой.

Есть одна вещь, которой я тебе не сказала, - продолжала она. - в Москве я вдруг почувствовала, что постарела. Я поняла, как мало времени мне осталось жить, - а это делает невыносимыми малейшие помехи.

Дни мои мчатся галопом, но в каждый из них я маюсь от того, что время тянется слишком медленно.

Из года в год он владел всё большим количеством информации - и всё меньше знал.

Годы дарят вину букет, металлу патину, людям опыт и мудрость.

Долго – кривя душой, не задумываясь, теша себя байками, – он отказывался считать себя взрослым. Этот профессор, этот отец семейства, этот пятидесятилетний мужчина – как будто не он. И вот западня жизни захлопнулась за ним; ни прошлое, ни будущее не давали ему больше алиби. Он был шестидесятилетним стариком, пенсионером, ничего на своем веку не сделавшим. Что ж, могло быть хуже.

Каждый момент обоснован и оправдан следующим моментом, готовящим, в свою очередь, более совершенное будущее, в котором даже неудачи в конечном счете поправимы. 

Какая скука эта вечная песня о некоммуникабельности! Если хочешь общаться, худо-бедно общаешься. Ладно, не со всеми, но с двоими-троими уж точно.

- To prawda. Palisz za dużo - przyznała Masza.

• W takim razie podaj mi, proszę, wódkę.

Ему никогда не нравилось быть туристом. Но все же в странах, где туризм - национальная индустрия, прогуливаясь, можно вписаться в жизнь города, страны. На террасах итальянских кафе или в лондонских пабах он был клиентом среди многих других, эспрессо для него имел тот же вкус, что и для римлян. Здесь же людей можно было узнать, лишь поработав с ними вместе. Он за бортом их досуга, потому что не причастен к их делам.

Увидеть снова. Было время, лет в 40, когда это приводило её в восторг. Прежде – нет, она жаждала новизны. Теперь тоже. Так мало осталось жить: топтаться день за днём на Красной площади – потерянное время. Она была великолепна – просто шок три года назад. И в этом году тоже, в первый день. Но Николь уже слишком хорошо ее знала. Вот в чем была большая разница между первой поездкой и этой. В 63-м всё было ново, в этот раз – почти ничего. Отсюда, должно быть, это лёгкое разочарование.