Мой Рагнарёк

Конечно, можно идти по краю пропасти с закрытыми глазами, чтобы не смотреть вниз. Но по мне, лучше распахнуть их пошире и внимательно глядеть под ноги.

Почему бы людям не взять на себя ответственность за собственную судьбу, вместо того чтобы бормотать очередную молитву?

- Очень вовремя, душа моя, - сказал я себе. - Тебе как раз пора что-нибудь сожрать, а залезать в чужие сады и обгладывать цветущую сирень нам, взрослым дядькам, не с руки. Да и некалорийная это пища...

Страшно бывает только тому, кто беспомощно сидит на заднем сидении и пытается убедить себя, что руль в надежных руках.

— Надо прочитать какую-нибудь воодушевляющую лекцию Герингу и его коллегам. Насколько я понимаю, у них есть дурная привычка проигрывать битву за Берлин. Раньше это было их личное дело, но предстоящую битву за Берлин им придется выиграть — не знаю уж, у кого, но выиграть непременно!

— Время — страшная штука. — Жалобно сказала она. — Его нельзя отменить, правда? Даже если очень хочется… Оно идет, и все тут, убаюкивает нас своим ритмичным ходом, и мы начинаем думать, что так будет всегда… но однажды непременно наступает момент, когда выясняется, что его больше не осталось, и все закончилось — именно для меня, а не для кого-то другого, не для безликой статистической единицы, смерть которой не может ни огорчить, ни напугать, на даже насторожить…

Мы слишком одинокие существа, чтобы получить в свое распоряжение одну вечность на двоих... Так уж по-дурацки все устроено!

Мне всю жизнь везло на занимательные сновидения, настолько яркие, сочные и правдоподобные, что так называемая реальность по сравнению с ними - старый кубик Рубика с облупившимися гранями, да еще и рассыпающийся в руках при первой же попытке его собрать.

...Дивные, непостижимые существа. Могущественные, словно они принадлежат не умирающему, а новорожденному миру. Мертвые, как сама вечность, безжалостные, как время, и жадные до чужой силы, как пересохшая глотка...

Земля сама говорила мне, куда следует ступать, чтобы доставить ей удовольствие, а я повиновался её пожеланиям, как и подобает безупречному мужу.

Первые полчаса Одиссей был совершенно недоступен для контакта. Он не просто ел, он жрал, а я умилялся, как заботливая бабушка. Если бы наши припасы не были неисчерпаемыми благодаря могуществу Джинна, они бы закончились прямо сегодня.

Мои чудеса - штука непредсказуемая. Вдруг в день битвы у меня будет лирическое настроение - и что тогда вы будете делать? Подавать мне карандаши, чтобы я подробно описывал свои впечатления? Подбирать подходящие метафоры? Да уж...

Лучше молчать, чем бессвязно бормотать нежную бестолковую чушь о любви, рассуждать о страсти, которая всегда длится только одно мгновение, а всё остальное время заполнено предчувствиями этого невероятного события или воспоминания о нём...

Знаете, со мной самим не раз так бывало: прочитаешь какую-нибудь чушь - да хоть дрянной гороскоп на будущую неделю! - проникнешься, впечатлишься и совершенно самостоятельно устраиваешь себе все неприятности, обещанные дураком астрологом, который при личной встрече производит впечатление человека, не способного предсказать даже, когда засвистит его собственный чайник на плите.

Действительность всегда проще, чем вымысел. И гораздо страшнее, правда? Вокруг полным-полно драконов, которые то и дело пожирают нас заживо, изо дня в день, так что мы перестаем обращать на них внимание и считаем, что это и есть нормальная человеческая жизнь.

— Время – страшная штука, – жалобно сказала она. – Его нельзя отменить, правда? Даже если очень хочется. Оно идет, и все тут, убаюкивает нас своим ритмичным ходом, и мы начинаем думать, что так будет всегда. Но однажды непременно наступает момент, когда выясняется, что его больше не осталось и все закончилось – именно для меня, а не для кого-то другого, не для безликой статистической единицы, смерть которой не может ни огорчить, ни напугать, ни даже насторожить.

О, если уж ты чувствуешь себя растерянным, значит, ты действительно стал мудрецом, князь. Уверенность – привилегия дураков. Им можно позавидовать.

Я чувствовал себя очень усталым и одновременно таким легким, что хотелось набить карманы камнями, чтобы ветер не унес меня, как воздушный шарик. Думаю, так чувствует себя всякий, кто успешно закончил постылую, но очень нужную работу, которая долгое время висела на нем тяжким грузом.