Художник схватил кисти в обе руки, спохватился, отшвырнул одну из них и принялся писать вслепую, не отрывая взгляд от улыбающейся кошачьей морды.
— Не шевелись! — бормотал он. — Радость моя! Котичек! Я тебя всю жизнь буду… все что хочешь! Сам буду мышей ловить, только не двигайся. Какая улыбка!
Кот да Винчи не двигался. Он сидел на подоконнике спиной к звездам и улыбался.
И никто, ни один человек в мире, не знал, что означает эта таинственная, эта неуловимая, эта многозначительная улыбка.