Цитаты из книги Двойная жизнь

Правду говорят: все, что не делается все к лучшему, хотя и худшим из всех возможных способов.

Когда ты влюблен и счастье затмевает все вокруг, тебе невдомек, что это счастье может обернуться очередным заблуждением... Но, с другой стороны, какой смысл думать об этом, если сегодня, здесь, сейчас и с этим человеком ты чувствуешь себя СЧАСТЛИВЫМ? А раз так – какая вообще разница, что может (или не может) случиться завтра?

-.... А у Виктора этого черепушка оказалась на удивление крепкая. Наверное, потому что без мозгов.

... но, как говорил Нильс Бор, подкова приносит счастье независимо от того, веришь ли ты это или нет.

Не бойтесь гранаты, она же ручная.

Она не помнила, где читала – или, может, рассказывал кто-то – про «точку невозврата», «точку принятия решения»: если ее перевалить, дальше можно лететь только вперед, назад не повернешь, горючего не хватит.

Следующее утро – все-таки Питер есть Питер – встретило его дождем. Но разве можно отказаться от прогулки из-за какого-то там дождя?

А любовь… Любовь осталась далеко в прошлом, исчезла, пропала где-то на просторах нашей необъятной родины, что ж теперь поделаешь.

Пусть даже любовницей она была так себе, холодноватой и скучноватой – все мысли занимали модельная карьера и возможности как-нибудь еще себя улучшить.

Красное платье – из тех, что надеть нельзя, в нем нужно родиться – облегает осиную талию (и особенно выпуклости), как перчатка.

Совсем не факт, что у следующей будет в голове больше здравого смысла.

Кто придумал этот маразм – стучаться в служебный кабинет?

– Да где там! Ты же у нас знаешь рецепт счастья! Делай все по правилам, и будет полное счастье! Но оно не подчиняется железобетонным правилам. Оно живое, понимаешь? Но ты, разумеется, убежден, что на меня просто блажь нашла, так ведь?

Редкие встречи с отцом и сестрой: расправить плечи, надеть на лицо бодрую улыбку и всеми силами демонстрировать, что у тебя все в порядке, что ты, страшно сказать, счастлива.

Как все «гении», он не снисходил до пошлого быта, полагая, что еда и чистые рубашки должны появляться сами собой, творческой личности неприлично обременять себя столь низменными заботами.

Она не любила свое имя. Юлия Андреевна – еще ничего, но вот Юля – нечто бесформенное, почти бесцветное, вроде медузы.

Гнев чрезвычайно ей шёл.

Слово вспыхнуло посреди затянутых забвением омутов прошлого, точно пробив мозг насквозь. Так на темном озере вспыхивает вдруг под случайным солнечным лучом всплывший из глубины ледяной осколок. Может, так и не бывает, но слово было острое, колючее, как ледяной осколок, и всплыло оно из самых дальних глубин памяти, из давнего-давнего прошлого.

Какая глупость — искусственный водопад! Да и все эти офисы, где важные мальчики и девочки с важными, значительными лицами важно произносят бессмысленные фразы, хмуря брови, рассылают дурацкие бессмысленные письма — торгуют воздухом. А тут — все по-настоящему: воздух, вода, деревья, стук собственного сердца... Жизнь.