И тут я осознал, что все еще слышу эти хищные, злорадные, недобро вибрирующие голоса.
—Ктулху фхтагн,— повторяли они (так говорили они всегда, так говорят сейчас и будут говорить вечно), — паучьи туннели, черные бесконечности, цвета в непроглядной тьме, многоярусные башни Юггота, мерцающие многоножки, крылатые змеи…
Где-то рядом раздалось низкое, почти членораздельное жужжание.
Я вернулся в дом и записал эти воспоминания.
А теперь я уберу в медно-мельхиоровый ларец рукопись вместе с вложениями, а также и оба стихотворных сборника, что привели меня к такому финалу, и отнесу ларец в подвал, и возьму отцовскую кувалду (любопытно, в каком теле я воплощусь, если, конечно, вообще выживу), и буквально исполню последний наказ из последнего письма.
12 понравилось