Цитаты из книги Карл Маркс

Маркс-студент Что бы он ни делал — всё через край: работа, бессонные ночи, словесные стычки, драки… и выпивка. Он ходил по барам, танцзалам и всюду дрался. Он даже купил себе пистолет для защиты от соперников. У него не было других средств к существованию, кроме тех, что присылал ему отец и что он тратил без счёта на выпивку, еду, квартиру, книги. <…> Карл вел настолько бурную жизнь, что в июне 1836 года его посадили на день под арест за пьянство и нарушение общественного спокойствия.

В 1866 году, по настоянию Фридриха, Карл стал уделять меньше времени ежедневному присмотру за Интернационалом и попытался закончить «большую книгу». Но каждый раз, когда он решался приняться за неё всерьёз, работа прекращалась из-за болей в печени или гриппа. На самом деле он становился патологическим перфекционистом.

В ноябре 1850 года единственной хорошей новостью был выход в Нью-Йорке первого перевода на английский «Манифеста Коммунистической партии»; под него отвели несколько страниц в скромной газете нью-йоркских социалистов — «Ред рипабликэн». Под текстом стояли имена двух авторов — Карл Маркс и Фридрих Энгельс. Это был первый перевод произведений Маркса на иностранный язык. Ни одного другого в ближайшие двадцать лет не появится. Публикацию соавторам не оплатили.

Пятнадцатого марта 1845 года Энгельс опубликовал в Бармене свой первый труд, о котором за полгода до того говорил с Марксом: «Положение рабочего класса в Англии». Это был великолепный репортаж, цитирующий (некоторые скажут — копирующий) отчеты Фабричной инспекционной комиссии за 1833 год, Инспекции санитарных условий проживания рабочего населения за 1842 год, Комиссии по детскому труду за 1842–1843 годы и Комиссии по исследованию состояний больших городов за 1844 год.

Гейне был одним из тех редких людей, с кем Карл ни разу не поссорился.

... Карл так и не получил предусмотренного договором аванса по предоставлению рукописи. Свою ярость он выразил в письме Энгельсу: «Этот мерзавец Дункер рад ухватиться за новый предлог [публикация пьесы Лассаля „Франц фон Зикинген“], чтобы отсрочить выплату моего гонорара. Жидёнок может быть уверен, что я ему этого не забуду!» С этого момента в письмах Энгельсу он называет Лассаля только «Ициком», «Эфраимом Гешейдтом», «настоящим жидом», «негром» и даже «германо-еврейским негром».

Эти рассуждения [в «Капитале»] выдержаны в гораздо менее изящном стиле, чем газетные статьи или политические воззвания Маркса. Такое впечатление, что его труды портятся с увеличением времени, затраченного на их написание, опровергая его собственную теорию о том, что стоимость продукта выражается через время, понадобившееся для его создания. <…> ... мысль тонет в ненужном нагромождении слов.

У него снова разыгрался фурункулёз, и он считал капитализм виновником всех своих несчастий, о чем сообщил Энгельсу в знаменитой фразе: «Надеюсь, буржуазия, пока жива, будет иметь причины вспоминать мои фурункулы».

На романовском обелиске, воздвигнутом в Александровском саду в 1913 году в честь трёхсотлетия династии Романовых, Ленин велел высечь вместо имён царей наряду с именами Маркса и Энгельса фамилии двух десятков провозвестников коммунизма, в том числе Мора, Кампанеллы, Фурье и Чернышевского. Россия была одинока в пространстве; она искала себе союзников во времени.

Двадцать третьего июля 1921 года в Шанхае состоялся первый съезд Коммунистической партии Китая, которая решила равняться на Маркса и назвала своей целью «построение коммунизма через диктатуру пролетариата». Теперь Маркс был вездесущ в революционных умах планеты. Достаточно было того, чтобы огромная аграрная страна — Россия — сделала его иконой модернизации, чтобы прочие поступили так же, проповедуя антикапиталистическое учение за неимением возможности построить у себя капитализм.

Гесс, хозяин «Рейнской газеты», решил сделать главным редактором Карла и платить ему жалованье в 500 талеров. Это были его первое место работы и его последний оклад.

Поженившись, Карл и Женни отправились проводить медовый месяц на рейнские водопады. Они тратили без счёта, переезжая из гостиницы в гостиницу, и провели лето 1843 года в доме в Бад-Крайцнахе. Ему было двадцать пять, ей двадцать девять.

Он обращается к левым гегельянцам со знаменитым и угрожающим призывом: «Оружие критики не может, конечно, заменить критики оружием, материальная сила должна быть опрокинута материальной силой; но и теория становится материальной силой, как только она овладевает массами».

В том году [1859] Прудон заметил: «Маркс — ленточный глист социализма».