Цитаты из книги Маленький Мифо-заклад

— Скив, твоя беда в том, что ты одеваешься, как мальчишка. В твоем гардеробе есть несколько удачных предметов, но никто не потрудился показать тебе, как их носить. Яркие наряды хороши, но их нужно сбалансировать. Ношение фасона с приглушенным фоном подчеркивает фасон. Ношение фасона с фасоном же — беда, если ты действительно не знаешь, что делаешь. Чаще всего фасоны в итоге борются друг с другом, и если они разных цветов, то у тебя в одежде всестороняя война. Одежда должна привлекать внимание к тебе, а не к себе.

Забудь о теориях отцовства! На самом деле, тут все сводится к ощущению гордости тем, что ты никогда не сможешь уверенно считать своей заслугой, и принятию на себя ответственности и вины за то, чего ты либо не знал, либо никак не мог контролировать. <...> Твой ребенок ожидает от тебя, что ты будешь знать все… сможешь ответить на любой заданный им вопрос и, еще важнее, дашь логическое объяснение тому, что является по существу нелогичным миром. С другой стороны, общество ожидает от тебя, что ты научишь своего ребенка всему необходимому для того, чтобы стать преуспевающим, ответственным членом общины… даже если ты сам им не являешься. Беда в том, что ты для ребенка не единственный источник ввода данных. Друзья, школа и другие взрослые дружно предлагают иные мнения, со многими из которых ты не согласен. Это означает, что если твой ребенок добивается успеха, ты по-настоящему не знаешь, добился ли он его благодаря или вопреки твоему влиянию. С другой стороны, если ребенок собьется с пути, ты всегда гадаешь, не мог ли бы ты сказать или сделать иначе что-то еще, способное спасти положение, прежде чем оно стало совсем швах. <...> Я не слишком занимался своими детьми. Бизнес всегда служил хорошим оправданием, но правда в том, что я рад был по возможности предоставить их воспитание кому-нибудь другому. Теперь я понимаю — это происходило потому, что я боялся, что если попробую заняться этим сам, то совершу по неведению или из-за неуверенности какую-то ужасную ошибку. В конечном итоге из некоторых детей вышел толк, а из некоторых… скажем, не совсем. А я остался с саднящим ощущением, что мог бы поступить лучше. Что мог бы добиться большего. <...> Я никогда сознательно не думал о тебе, как о сыне, но задним числом понимаю, что многое в том, как я обращался с тобой, вызвано застарелым чувством вины со времен отцовства. В тебе я обрел еще один шанс вылепить кого-то… дать все советы, которые, как я считал, мне следовало дать собственным детям. Если временами казалось, будто я излишне остро реагирую, когда дела идут неважно, то это потому, что в глубине души я вижу в этом свой личный крах. Я хочу сказать, ведь это же мой второй шанс. Время показать, многому ли научили меня предыдущие неудачи, и знаешь что получается? Я теперь уделяю все свое внимание и прилагаю все силы, а дела ВСЕ РАВНО идут вкривь и вкось! <...> Все, что может сделать родитель, любой родитель, это приложить максимум усилий, хорошо это или плохо, — продолжил Ааз, словно без всякой перебивки. — Реальный итог зависит от многих переменных, никто не может брать на себя одного ответственность, вину или хвалу за все, что ни произойдет. Мне важно помнить об этом, имея дело с тобой… а тебе помнить, имея дело с Клади. Это не твоя вина!

— Извините, что говорю так властно сразу же после утверждения о желании дать всем право голоса в решении дел, — продолжал я, — но если примут Клади, я ухожу. — В чем дело, Скив? — нахмурилась Клади. — Я думала, у нас по-прежнему довольно хорошие отношения. — Это так, — кивнул я. — Я не злюсь на тебя. Я не буду мешать твоей карьере, или бить тебя, или держать зло. Ты просто выполняла свою работу. Я поднял голову, и наши взгляды встретились. — Просто я не могу свыкнуться с тем, как ты работаешь, вот и все. Ты говоришь, что восхищаешься нашей группой — ну, нашу цельность скрепляет такой клей, как доверие. А твой способ действий — завоевать доверие, а потом злоупотребить им. Даже если ты останешься верна нашей группе, мне думается, я не желаю иметь деловых связей с той, кто считает это способом получать прибыль.

После нашего разговора Банни решила, что мы стали друзьями, и взялась за свою новую роль с тем же энтузиазмом, какой превносила в разыгрывание из себя женщины-вамп. Она, само-собой, все еще цеплялась за мою руку и издали, вероятно, по-прежнему выглядела шмарой. Однако ее внимание теперь сосредоточилось на мне, а не на себе. Сегодня она решила высказать свое мнение о моем гардеробе. — В самом деле, Скив. Мы ДОЛЖНЫ подыскать тебе какую-нибудь достойную одежду. Она каким-то образом сумела избавиться от своего прононса, равно как и от того, чего она там все время жевала. Может быть, тут была какая-то связь. — А что плохого в том, что сейчас надето на мне? Я носил сейчас, на мой взгляд один из более элегантных своих нарядов. Полосы на штанах были в два дюйма шириной и перемежали желтый цвет со светло-зеленым, в то время как на тунике блистали ярко-красные и пурпурные клетчатые узоры. — Право, не знаю, с чего начать, — наморщила нос она. — Давай просто скажем, что оно немножко крикливое. — Прежде ты ничего не говорила о моей одежде. — Верно. Прежде. В смысле, прежде чем мы решили стать друзьями. Шмары не сохраняют работу, сообщая своим мужчинам, как аляповато те одеваются. Иногда я думаю, что для того чтобы идти под ручку с одетой как картинка дамой, надо либо не иметь никакого вкуса по части одежды, либо иметь отрицательный вкус. — У меня, конечно, маловато знаний из первых рук, но разве некоторые шмары не одеваются и сами чуточку бросковато? — лукаво спросил я. — Правильно. Но держу пари, если проверить, то окажется, что они носят купленное для них кавалерами. Когда мы пошли за покупками, ты предоставил мне выбирать самой и просто оплатил счет. А многие мужчины считают, что если они платят за товар, то за ними должно оставаться последнее слово в вопросе о том, что носить их куколке. Скажем прямо, шмары должны обращать внимание на свою внешность, потому что от этого зависит их работа. Девушка, одевающаяся словно пугало, не найдет работы в качестве шмары.

— Вопрос секса обязательно носится в воздухе при ЛЮБОЙ встрече мужчины с женщиной до тех пор, пока не разрешится. Я думаю, это осталось с доцивилизованных времен, когда от размножения зависело выживание вида. Это проявляется сильнее всего при встрече члена противоположного пола, которого находишь привлекательным… вроде прекрасной женщины или, как иногда, по-моему, выражаются, «мировой девчонки». Роль цивилизации, хотя не знаю, сколько других людей придерживается такого мнения о ней, заключается в установлении правил и законов, помогающих решить этот вопрос быстро: братья-сестры, родители и лица, не достигшие брачного возраста или состоящие в браке с другими, отпадают… ну, во всяком случае, обычно отпадают, но ты меня поняла. Теоретически, это позволяет людям тратить меньше времени на вынюхивание друг друга и больше времени добиваться успеха в других сферах… вроде искусства или бизнеса. Не уверен, заметь, что это улучшение, но благодаря этому мы продвинулись далеко.

- Значит, если я не хочу попадать в беду, мне надо перестать быть милым парнем? Не уверен, что смогу это сделать, Гэс.

• И я не уверен, - бодро согласился горгул. - И что еще важнее, если бы ты смог, думаю, и я, и любой другой из твоих друзей перестали бы тебя любить. Думаю, даже ты сам не любил бы себя.
• Тогда почему же ты рекомендуешь мне измениться?
• Вовсе нет! Я просто указываю, что ты постоянно попадаешь в беду из-за того, каков ты есть, а не из-за каких-то внешних обстоятельств. Короче, раз ты не собираешься меняться, привыкай быть в беде. Это надолго сделается твоим постоянным состоянием.