Христофор Колумб

Все представления первобытного человека, как и ребенка, проистекают из священного уподобления.

Мир, открытый Колумбом, лежал вне материка, на островах, расположенных в океане у входа в Мексиканский залив, так далеко от столицы ацтеков Теночтитлана, что весть о прибытии Колумба достигла туда значительно позднее.

Центр американской туземной культуры, с которой столкнулись и которую разрушили конкистадоры, находился в Мексике, древнем государстве ацтеков, находившемся почти посередине внутренней части материка, между двумя его половинами.

Но для туземцев это нашествие с востока имело сперва одно только значение: они видели в этом второе пришествие белого бога.

Острова, открытые Колумбом, стали называться Вест-Индией, а туземцы – индейцами в вечное напоминание о заблуждении, лежавшем в основе открытия Колумба.

Таково было положение, когда Колумб открывал путь из Европы на Запад, где он предполагал найти Индию и где оказалась (он так этого и не узнал никогда!) совсем новая часть света, отделенная от Индии Великим океаном.

Время шло, и он стал мифом. (...), но в сменявшихся поколениях все росла и крепла вера в возвращение белого бога.

Да, Кецалькоатль внушил им, что если не он сам, то другие из его рода придут к ним; пусть они не сомневаются в этом, даже если им придется ждать очень долго.

Весь Теночтитлан был поражен, когда Кецалькоатль объявил, что ему надо уехать, и с глубокой скорбью провожали его почитатели до самого берега моря

Несколько веков тому назад на этих берегах уже побывал человек, оставивший глубокие следы в жизни населения и сам оставшийся жить в легенде о «белом боге». Ему еще продолжали поклоняться под именем Кецалькоатля.

Фимиам, чудившийся Колумбу, был дымом табачного костра дикарей!

Но с той минуты, как он увидел огонек в ночной тьме, окутывавшей новую землю, и перебросил мост через Атлантический океан, самая сущность его вышла из-под власти времени, стала достоянием вечности.

Завоевание земель и покорение народов должны были взять на себя другие; эту тему история разработала без помощи Колумба.

Подвиг же его, как орудия века, был окончен. Силой своего духа он двинул свой век вперед, заставил своих современников обогнать самих себя.

Оказывается, что раньше, нежели высадиться, нужно дать острову имя. Пусть он называется Сан-Сальвадор.

День ясный, голубой, море голубое, небо голубое, (...) —все вместе картина, апофеоз моря и счастливого мореплавателя.

Во главе «Пинта» – быстроходный парусник, устойчивый, рассекающий волны мелкими уверенными скачками; за ним «Нинья» с обычной грацией, в широком кружеве пены, по-девичьи приседает в волнах; и сзади всех неуклюже прядает «Санта-Мария» с горбатым корпусом.

Восходит солнце 12 октября; длинный, низкий зеленый остров ярко освещен; до него еще добрая миля. Паруса поднимаются, шуршат канаты, весело подпевают матросы, начинается праздничное плавание!

Верные признаки близости земли увлекли всех; плавание в течение всего дня 11 октября было триумфальным плаванием.

Может быть, они уже перешли из времени в вечность и не могут никогда умереть, обреченные глядеть друг на друга, плавать вместе на этом корабле веки вечные; плыть, плыть, плыть… О-о!..