Авторы с фамилией, начинающейся на букву "Й" и их произведения для игры "От А до Я" проекта "LiveLib"!
serp996
- 646 книг

Ваша оценка
Ваша оценка
Пугающий своей обыденностью скандинавский нуар на четырех страницах. Образца 1897 года. Шокирует? Поверьте, даже если вы избалованы современными авторами, умело нагнетающими атмосферу сумраком северных лесов, леденящим душу ветрами и заметающими следы снежными бурями, вы будете ошарашены этой незатейливой бытовой историей с запахом навоза, потных тел и "сладковатым тошнотворным запахом обжитой горницы". Здесь пугает не сама жестокость и насилие, а отсутствие какой-либо реакции на него у окружающих. Ощущение, что изматывающая сельская жизнь, пропитанная безысходностью заставляет атрофироваться всему, что не связано с выживанием. Апофеоз скандинавской хозяйственности конца XIX века. Это Гамсун в "Плодах земли" воспевает безыскусность сельской жизни, честного труда, терпения, и единения человека и природы. Здесь жестокость вырождается сама в себя, да в безысходное равнодушие, в смирение, порождающие жажду прекратить унижения любым способом, даже если это приведет к извечному "все произошло из праха и все возвратится в прах".
Жизнь и смерть во мраке...

Написано-то очень сильно, но тема ужасная, и про ужасных темных людей. Я даже не знаю, что написать. Сюжет о том, как убивают отца семейства, который избивал жену и работника и запугивал дочь. Дочь и мать давно хотели избавиться от хозяина хутора и жених дочери был, в целом, согласен, просто они не обсуждали, не планировали, только копили ненависть. Отец семейства был более открытым - разозлился и избил, кто под руку попадется. Дочку не трогал, она была "ценным имуществом", замуж ее хотел отдать по своему выбору. Дочь нашла себе друга, но он отцу не понравился, как, наверное, не понравился бы любой, кого выбрал не он сам, вот такой собственник. Дочь немного жалела, что отец свирепеет из-за нее и бьет других, но, в целом, ее это мало трогало, так мелькнет отблеск чувства и погастнет. Мать семейства привыкла. Этот самый друг-жених ни бе, ни ме, но как стал свидетелем преступления, так, видимо, и сам решился. Вот они батю и перешили, а потом и жениха казнили, и никто о нем не плакал.
Какое-то абсолютно скотское поведение и равнодушие. Вроде, кажется, люди - и дом у них есть, и хозяйством занимаются, собираются на трапезы в условленное время, но какая тупость и грязь. И герои почти бессловесные, а что скажут, и не понятно совсем, это не намек, это скорее выражение хода мысли, и как только понять друг друга смогли.
В общем, жуть, не рекомендую.

Существовала такая в недалеком прошлом народная "мудрость " практически у всех народов: бьёт - значит любит, не бьёт - значит не любит, а иногда просто для профилактики, ПОКАЗЫВАЯ, КТО В ДОМЕ ХОЗЯИН. Женщины почти до первой четверти 20 века не имели ни каких прав, они не могли защитить себя от семейного НАСИЛИЯ , когда мужья часто их избивали. Мотивы таких поступков трудно обьяснить.
Избиения жен в семье мужьями очень часто были в сельской местности. Тяжелый труд и просто не развитость и безграмотность людей порождала в них жестокость и корыстолюбие, жадность.
В каждом населенном пункте существуют свои предания , передаваемые в течении нескольких поколений жителей, проживающих в этой местности. Они могут быть как драмы так и просто забавные истории о каких нибудь местных личностях, выделяющимися благодаря своему образу жизни.
Одну из таких историй автор в конце 19 века изложил на бумаге.
В одном из поселений проживала зажиточная семья : муж с женой, которую он безумно любил, эта любовь проявлялась в регулярном избиении, после которых она чудом оставалась в живых. Дочь с мужем и работником. Деспотизм главы семьи довел всех членов семьи до состояния аффекта, когда человек не контролирует свои действия и не отдает им отчет....
В конечном итоге, что осталось от семьи :

Открытая дверь тонула во мраке галерейки. Свеча горела, словно маленькая желтая капля. Платок торчком стоял на голове старухи, бросая тень на ее лицо. Она дрожала и шептала слова псалма...

Долгое, бесконечное затмение разума не разрешилось ничем, ей стало так хорошо, и она так устала. Наверху, над столом, на полке стоял псалтырь, она потянулась за ним, взяла, села и стала читать.







