Сепаратный мир

Мужчины, кажущиеся нам в детстве гигантами, много лет спустя оказываются не просто ниже ростом по сравнению с тобой выросшим, но маленькими безотносительно ко всему, съёжившимися от возраста. От такого двойного умаления былые гиганты превращаются в карликов.

Глубоко в душе, там, где чувство сильнее невысказанной мысли, я всегда ощущал, что Девонская школа начала свое существование в тот день, когда я в нее вошел, оставалась реальной и полной жизни, пока я в ней учился, и угасла, как свеча, в тот самый час, когда я ее покинул.

Впрочем, времена меняются, меняются и войны. Но люди ведь не меняются, правда?

Он был просто предан всему, что имело к нему отношение: своему соседу по комнате, своему общежитию, своему классу, школе, и дальше его преданность расходилась вовне широкими кругами, я даже не мог себе представить, кого она не охватывала.

Еще одной заповедью было: «Всегда читай молитву на ночь, поскольку может оказаться, что Бог есть».

I never killed anybody and I never developed an intense level of hatred for the enemy. Because my war ended before I ever put on a uniform; I was on active duty all my time at school; I killed my enemy there.

It was hard to remember in the heavy and sensual clarity of these mornings; I forgot whom I hated and who hated me. I wanted to break out crying from stabs of hopeless joy, or intolerable promise, or because these mornings were too full of beauty for me, because I knew of too much hate to be contained in a world like this.

But I was used to finding something deadly in things that attracted me; there was always something deadly lurking in anything I wanted, anything I loved.

Nothing endures. Not a tree. Not love. Not even death by violence.

I felt that I was not, never had been and never would be a living part of this overpoweringly solid and deeply meaningful world around me.