Белый шум

Когда люди умирают, лучше их не знать.

Чем упорнее ты к чему-то готовишься, тем меньше вероятность, что это случиться на самом деле.

Неверующим нужны верующие. Им ужасно хочется, чтобы кто-то верил.

Человек всю жизнь прощается с другими людьми. Как же он прощается с самим собой?

– Некоторые люди кажутся исполинами, способными изменить жизнь. Гитлер представляется исполином, способным победить смерть.

– Вы бы хотели точно знать день и час своей смерти?
– Ни в коем случае. В страхе перед неведомым мало хорошего. Но столкнувшись с неведомым, мы можем сделать вид, будто его не существует. А зная точные даты, многие совершали бы самоубийство – хотя бы только ради того, чтобы не умирать по расписанию.

– Почему мы не в состоянии осмыслить смерть? – спросил я.
– Это же очевидно.
– Вот как?
– Иван Ильич кричал три дня. Большей осмысленности от нас добиться нельзя. Толстой и сам силился понять. Он до ужаса боялся смерти.

Ностальгия есть плод неудовлетворенности и гнева. Это разрешение споров между прошлым и настоящим. Чем сильнее ностальгия, тем короче путь к насилию. Война есть форма, которую принимает ностальгия, когда людей вынуждают говорить добрые слова о своей стране.

...принцип жажды власти подкреплен некой ностальгией или же стремлением создавать то, по чему будут тосковать грядущие поколения.

– Неужели люди были такими же тупыми до появления телевидения?

На радио позвонил мужчина: «Никак не могу понять, какого я пола».

Если тебя отфутболивают от старого врача к молодому, значит, и ты, и твоя болезнь второсортны.

– Когда люди умирают, лучше их не знать. Лучше они, чем мы.

– Чем больше прогресс науки, тем примитивнее страх.

Каждому успеху науки противостоит новая разновидность смерти, новая особенность. Смерть приспосабливается к обстоятельствам, как вирус.

Гениальность примитивно мыслящего человека заключается в способности скрывать людскую беспомощность за приятными благородными манерами.

– Дисциплину проще всего соблюдать там, где ее и без того поддерживают...