Пересмешник

— Все кажутся растерянными, — пережевывая, произнес Талер. — В том числе и власть имущие. Этот маньяк, поднявшие голову радикальные ячейки, куча недовольных, приближающаяся война. Последняя, кстати говоря, хоть как-то отвлечет внимание населения от творящегося в городе.

— Ждем войны как избавления от всех неприятностей? — Я с интересом просматривал финансовый листок «Времени Рапгара», так как не нашел ничего приятного в некрологах. — Зря. Она добавит других проблем. А насчет недовольных — не бери в голову. Их придавят так, что следующие полгода-год вновь будет тишина да благодать.

Большие кованые ворота были, как всегда, открыты. Старина Данте редко запирает двери, считая это совершенно излишней тратой времени. Он искренне верит, что никто без приглашения к нему в гости не заберется и ничего не украдет.
Что же. Его вера основывается на серьезных причинах, и одна из них — Облик лучэра, а другая — два старых каменных господина, что встречают любого приходящего в эту обитель разврата, неги и великосветских бесед.
Прямо перед крыльцом, на квадратных постаментах, восседают две каменные горгульи. Каждая семи футов ростом, тощая, с хищной зубастой мордой-черепом и распахнутыми за спиной огромными крыльями. Они зеркально отражают друг друга, лишь с той разницей, что у одной отбит мизинец на левой руке.
— Явился! — усмехнулась правая и немного изменила свое положение на постаменте, наклонившись ко мне. — Привет, Не Имеющий Облика.
— Здравствуй, Ио, — поздоровался я с амнисом.
Данте, хитрый парень, еще во времена своей молодости разыскал тело мертвого стоуна [27], вырубил из него две приличные глыбины и отдал на растерзание Фионе эр'Бархен. В итоге он стал владельцем двух амнисов крайне скверного характера, но, благодаря уникальному материалу, способных самостоятельно передвигаться.
— Гляжу, твоя свита с тобой. Привет, Стэфан. Все еще не в Изначальном пламени? А? — Горгулья расхохоталась.
Стэфан высказался достаточно обидно, и Ио, все еще смеясь, показал ему неприличный жест. Анхель, защищая партнера, послала амнису угрожающее предупреждение, и тот сразу же перестал валять дурака. И Ио, и Зефир ее побаиваются.
— Хозяин дома?
— Вчера был дома. Сегодня вроде не выходил, — пожал плечами Ио. — Слушай, Не Имеющий Облика, оставь газету. Страшно охота знать, чего пишут про убийцу.
— Не слышу слова «пожалуйста».
— Пожалуйста, — сказал он, оскалившись во все восемьдесят с лишним острых зубов, и протянул когтистую лапу.
Я отдал ему «Время Рапгара», и тот, разом забыв о гостях, погрузился в чтение. Горгулья, изучающая свежую прессу, — несколько комичное зрелище. Впрочем, тот, кто видит это впервые, вполне может решить, что он сошел с ума или, по крайней мере, что ему мерещится. Иногда Ио, шутки ради, нацепляет на нос очки и застывает в задумчивой позе с какой-нибудь книгой из многочисленной библиотеки Данте. Неподготовленные гости остаются с открытыми ртами.
Впрочем, невинные шутки Ио не идут ни в какое сравнение с забавами Зефира. Этот частенько любит покинуть постамент, подкрасться ночью к забору и сквозь прутья примитивно крикнуть «Бу!» несчастному прохожему.

— Конечно, — сказал я и позвал Шафью.
Она пришла, как всегда босиком, облаченная в ярко-желтое сари, с серебряными браслетами на запястьях и щиколотках, пахнущая ароматическими маслами своей далекой страны. Талер тут же плотоядно на нее уставился.
— Попроси, пожалуйста, Полли накормить страждущего.
— Конечно, саил. — Она стрельнула в Талера темными, густо подведенными сурьмой глазами и вышла.
— Как ты думаешь, полковник все-таки был прав?
— У тебя просто мания какая-то, — усмехнулся я. — Будь она ревари, мне пришлось бы повысить ей жалованье. Я в жизни не видел, чтобы она держала в руке нож.
Он разочарованно вздохнул и потер виски. Иногда мне кажется, что Талер вовсе не спит. Вот и сегодня он пришел в гости ни свет ни заря, подняв меня с постели. Кстати говоря — это еще одна причина, почему мое настроение нельзя назвать превосходным. Погода была не ах, и я собирался хорошенько выспаться.

На самом деле настроение мое нельзя было назвать отличным. Как это говорится в Рапгаре — Талер подстрелил парочку подкинутых ему ворон. Разумеется, я не рассчитывал, что капитан Витнерс откажется от дуэли, и нисколько не боялся того, что должно было произойти. Истинному чэру не стоит бояться таких мелочей, как выяснение вопросов чести. Но я хотя бы рассчитывал на то, что вокруг нас не соберется толпа из богатых зевак. А именно это и случится по тому соглашению, что заключил старина Талер.
Дуэль назначена на завтра, сразу после боев на Арене, и будет проходить в Доме Чести, а худшего места просто не найти. Все, что творится внутри, станет достоянием всех любопытных Рапгара. Витнерс решил устроить показательный спектакль, и наивный Талер, в отличие от меня, счел эту идею превосходной.
— Думаю, это неплохая идея — свидетели. Никто не посмеет тебя потом обвинить, что ты ведешь нечестную игру.

— «Лугг и Хаувер» производит хорошие модели, но не уверен, что имеет смысл использовать их в предстоящей дуэли. Точность на большом расстоянии тебе не понадобится. Здесь лучше хорошая убойная сила. Возможно, подойдет что-то из короткостволов. Но точно не «И-грех». Кохетты не умеют делать нормальные пистолеты. Та дрянь, что они продают малозанцам, опасна для самих владельцев, а не для их противников. Возможно, тебе стоит остановить свой выбор на «На-рэхе» и…
— Талер, заткнись, пожалуйста! — попросил я его. — У меня от тебя сейчас голова взорвется. Ты совсем помешался на оружии.
Он нервно облизал губы и осторожно сказал:
— Я понимаю, что тебе тяжело, но хочу всего лишь помочь.
— Мне не тяжело. Мне невыносимо. Ты уже больше часа без остановки перечисляешь модели и особенности каждого из существующих в мире пистолетов. Умоляю тебя — оставь это. Я целиком и полностью доверюсь твоему выбору в этом вопросе, мой друг. Для этого совершенно не обязательно рассказывать мне родословную каждого оружейника.

— Если бы так работали в синем отделе, думаю, Ночной Мясник уже бы гнил в тюрьме.
— Не обольщайтесь, — отмахнулся блондин. — Этим делом заинтересовался Князь, так что все наши резервы отданы в помощь отделу убийств. И поверьте — тоже ничего. Кем бы ни был этот зверь, следы он заметать умеет. Даже скрываясь от таких опытных людей, как серые жандармы. Но мы отклонились от темы, дорогой чэр. Ваша выходка в поезде поставила под сомнение содержимое этой тонкой папки. Вас начали подозревать в связях с организациями, которые в Рапгаре вне закона.
— С удовольствием послушаю ваши разъяснения столь нелепых обвинений.
— По словам моих сотрудников, вы оказали препятствие в задержании опасной преступницы. Но прежде чем принимать какое-то решение по данному вопросу, я хотел бы услышать вашу версию.
— Я всего лишь защищал перепуганную женщину от трех головорезов, двое из которых без колебаний применили оружие.
— Мы сочли вас ее пособником! — гневно сказал жвилья.
— А я счел вас убийцами, — пожал плечами я. — Для этого и создан этикет, господа. Вначале следует представляться. Или хотя бы стучать в дверь, а не сносить ее с петель, иначе вас неправильно поймут и возникнут всякие неприятные… казусы.
Вид у обоих моих бывших противников был такой, словно они проглотили тухлую крысу.

Он пожевал челюстями, явно прикидывая, не сможет ли запереть меня здесь еще хотя бы на недельку, и с сожалением вздохнул:
— Нам нужно знать все, что вы видели. Сейчас вам принесут вашу одежду, и мы поговорим. — Он подал знак своим людям, собираясь уходить.
— Кстати, инспектор, — окликнул я его. — На этот раз в Скваген-жольце очень быстро разобрались в происходящем и не стали вешать убийство на невиновного чэра. Я удивлен. С чего к моей персоне такое доверие?
Он мрачно посмотрел на меня:
— Пока вы валялись на кушетке, он убил еще одного. В Старом парке. Одевайтесь.

— Из всего этого, как я понимаю, следует, что вам не удалось поймать убийцу.
— Если было, кого ловить. — Мне его улыбка не понравилась. — Но, как я говорил, вас пока ни в чем не обвиняют.
— Жандармам следует быть чуть порасторопнее, господин Фарбо. Тогда убийца оказался бы в ваших руках уже сегодняшней ночью.
— Да ну?! — Его ложка стукнула о дно миски. — Я хочу сказать, с чего вы так решили?
Было видно, что он не собирается быстро отказываться от теории, что преступник — я.
— Я ранил его.
— Вы ошибаетесь, чэр. Ваш амнис всего лишь отрубил лапу хаплопелме, которая патрулировала район. Но она была столь любезна, что не разорвала вас в клочки, а всего лишь ужалила.
Я выругался про себя. Сгоревшие души и Изначальное пламя! Вот уж действительно, у страха глаза велики! На меня напала хаплопелма!
— Так что от обвинения в нападении на офицера Скваген-жольца вы не отвертитесь. — Он мстительно улыбнулся.
— Перестаньте, — отмахнулся я. — Она упала на меня с крыши. Почти в кромешной темноте, и мне не оставалось ничего другого, как защищаться, потому что я был испуган увиденным. Это докажет любой адвокат. Ваши обвинения так же глупы, как те, что вы вместе с покойным Греем предъявили мне семь с половиной лет назад.
Его лицо тут же окаменело, но я плевать на это хотел:
— Так что давайте от угроз сразу перейдем к делу. Что вам нужно, инспектор?