Потом взглянул на ее лицо. Он опустил ее руку, и она осталась на мгновение в прежнем состоянии - с напряженными, чуть сведенными пальцами. Это было не безразличие, которое он все еще помнил. Это было отвращение, настолько сильное, что в нем отсутствовало личное чувство, и оно уже не могло оскорбить, - оно означало нечто большее, чем просто отвращение к нему. Внезапно он ощутил ее тело - не в порыве желания или оскорбительного чувства, просто оно существовало совсем рядом с ним, под ее одеждой. Он, не отдавая себе отчета, прошептал:
- Доминик, кто он?