Цитаты из книги Mystification

Буйный пантеизм Фихте, видоизмененная paliggenesis [Вторичное рождение] пифагорейцев и, главное, доктрина тождества, как ее излагал Шеллинг, - вот в чем впечатлительная Морелла обычно находила особую красоту.

Auto xat auta met autou monoeises aiei on. - [Собой, только собой, в своем вечном единстве]. -(Платон "Пир").

Сильный человек наслаждается своей физической мощью, любит упражнения, в которых играют роль его мускулы, а аналитик предпочитает мозговую деятельность, дающую ему возможность исследования.

Если когда-либо смертный способен был живописать идею, этот смертный был Родерик Ашер.

И по мере того, как наша близость росла и росла, все глубже допуская меня к тайникам его души, тем с большею горечью сознавал я тщетность любой попытки развеселить душу, из которой мрак, словно ее неотъемлемая и непременная особенность, изливался на все духовное и материальное единым и непрерывным излучением тоски.

Я взглянул на представший мне вид – на сам дом и на незатейливый ландшафт поместья – на хмурые стены – на пустые окна, похожие на глаза, – на редкую, высохшую осоку – и на редкие белые стволы гнилых деревьев – и испытал совершенный упадок духа, который могу изо всех земных ощущений достойнее всего сравнить с тем, что испытывает, приходя в себя, курильщик опиума, – горький возврат к действительности – ужасное падение покрывала.

Я взглянул на представший мне вид – на сам дом и на незатейливый ландшафт поместья – на хмурые стены – на пустые окна, похожие на глаза, – на редкую, высохшую осоку – и на редкие белые стволы гнилых деревьев – и испытал совершенный упадок духа, который могу изо всех земных ощущений достойнее всего сравнить с тем, что испытывает, приходя в себя, курильщик опиума, – горький возврат к действительности – ужасное падение покрывала.

Коридоров там было великое множество, и они так разветвлялись и петляли, что, сколько ни пытались мы представить себе в точности расположение комнат в нашем доме, представление это получалось не отчётливей, чем наше понятие о бесконечности.

Я почувствовал, что дышу атмосферою скорби. Все пронизывала суровая, глубокая и безысходная мрачность.

Мне почудилось, что самый воздух здесь полон скорби. Все окутано и проникнуто было холодным, тяжким и безысходным унынием.

Дрожь пронизывает меня при мысли о любом, пусть самом ничтожном случае, способном воздействовать на мою непереносимую душевную чувствительность. Нет, меня отвращает не опасность, а ее абсолютное выражение – ужас.

Son coeur est un luth suspendu; Sitôt qu’on le touche il résonne. De Béranger

Как в этике зло является следствием добра, так в жизни из радости рождается скорбь: воспоминания о прошлом блаженстве становятся нынешним страданием, и муками оборачиваются несбывшиеся восторги.

Существовать уже было наслаждением, и я извлекал удовольствие из многих явлений, служащих обыкновенно источником страдания.

У друга моего были некоторые странности, например, он любил ночь из любви к ночи, — ночь была его страстью.

Pestis eram vivus – moriens tua mors ero. Martin Luther

При жизни я был тебе чумой – умирая, я буду твоей смертью. Мартин Лютер (лат.)

...человеческие муки потрясают чувства толпы куда глубже, нежели самая страшная гибель предметов неодушевлённых.

Аналитические способности человека сами по себе весьма мало подходят под анализ. Мы ценим их только по их выводами. Мы знаем о них только то, что они доставляют человеку громадный источник самых истинных наслаждений.

Их красота была греческой, уродливость - египетской, их tout ensemble [общий вид] - чисто французским.