Зорро

Хулиана точно знала, что ее жизнь кончена. Без Жана ее существование не имело смысла. Девушка даже хотела умереть, как героини обожаемых ею романов, однако она понятия не имела, где можно подхватить туберкулез или подобный ему аристократический недуг, а смерть от тифа казалась ей не слишком благородной. Убивать себя Хулиана не собиралась: несмотря на чудовищные страдания, она все же не была готова обречь себя на адские муки; даже Лафит не стоил такой жертвы. Кроме того, девушка понимала, что ее самоубийство повергло бы в отчаяние Исабель и Нурию. Единственным выходом оставался монастырь, однако монашеское облачение не слишком подходило для жаркого климата Нового Орлеана. Да и покойный отец Хулианы, который всю жизнь был убежденным атеистом, вряд ли одобрил бы такое решение. Томас де Ромеу предпочел бы видеть свою дочь женой пирата, но никак не монашкой.

— Тирания всегда отвратительна, мой друг, — заключил капитан. — Наполеон — тиран. В чем смысл революции, если на место одного монарха в результате приходит другой? Государствами должны управлять коллегии просвещенных людей, ответственных перед своими народами.
— Но, капитан, ведь королевская власть от Бога, — слабо спорил Диего, не слишком уверенно повторяя слова своего отца.
— Откуда это известно? Насколько я знаю, молодой де ла Вега, Бог ничего не говорил по этому поводу.
— Так сказано в Священном Писании…
— Ты читал его? — запальчиво прервал его Сантьяго де Леон. — Нигде в Священном Писании не сказано, что Бурбоны должны править в Испании, а Наполеон — во Франции. Кроме того, в нем нет ничего священного, оно было написано людьми, а не Богом.