Псевдо

Я снова выкарабкался, и не в последний раз. Между жизнью и смертью идёт борьба литературных приёмов.

- Ищите другого адвоката, Ажар. Я от вас отказываюсь. То вы мне говорите, что подложили бомбу в аптеке, то вы тридцать два раза грабили стариков, то ваше настоящее имя Гамиль Раджа, то проводите аборты от неизвестного Отца, то вы сутенёр, то вы из параллельной полиции, то вы ещё и Бен Барка, то вы работаете на ЦРУ и КГБ, - словом, пошли вы со своим котиком. Атомную бомбу, часом, не вы бросали?

• Я, - твёрдо сказал я, потому что в чём, в чём, а в этом я не сомневался.

Теперь в депрессиях есть доза лития. Потому что есть счастливчики, которые впадают в депрессию и знают об этом.

Я боялся ехать в Париж из-за пешеходных переходов. Натура водителя такова, что на зебрах больше всего шансов быть задавленным. Место узкое, чётко отмеченное, парень за рулём может точно прицелиться.
Плюс зелёный свет, ещё один шулер, усыпляет бдительность: переходи! А ты и попался. Я всегда перехожу на красный

Всего в литературе не существует. Всегда есть только отдельные фрагменты. Идея сказать всё в одной книге - идея дилетанта. Нехватка опыта.

я шептал «люблю», а шепот — может быть, самая громкая вещь в мире

Я прирожденный лингвист. Даже молчание я слышу и понимаю. Это особенно страшный зык, и понять его легче всего. Забытые и заброшенные живые языки, на которых никто не говорит, - эти просто вопиют, чтобы их поняли.

Лошади в Бога не верят и не мешают его с конским дерьмом.

- По мне, лучше пусть не будет ни Пиночета, ни шедевров. Лучше без Солженицына, чем в грязи и крови. Лучше без Раскольникова, чем с Достоевским. Себестоимость "Войны и мира" слишком велика.

Я ищу человека, который меня не поймет, и я его не пойму, потому что мне до жути необходимо братство.

Слова обступают вас, окружают со всех сторон, льстят и заискивают, а стоит только им поверить, и кляц! Они хватают вас, и вот уже вы... у них на побегушках. Вы ползаете перед ними на брюхе, лебезите и расшаркиваетесь, несете все одну и ту же чушь. Мне случалось уже встречать красивейшие слова, которые подлизывали такие грязные тарелки и водились, без зазрения совести, с такими ярчайшими отбросами, что мне пришлось лечиться ... потому что у меня не хватало духу говорить.

У вас способности Ажар, но вы слишком зациклены на себе. Больше думайте о страданиях других: тут еще можно найти прекрасные книги.

Я - штука интимная, ограниченная, исчерпывается слишком быстро, а человечество- кладезь сюжетов, настоящая золотая жила доя писателя.

–Тут у нас шлюхи на передок, – сказали они нам. – А шлюхи на голову теперь повсюду, только не здесь.

Моего «я» мне не хватает. Когда я слишком долго остаюсь самим собой, мне становится тесно, меня душит мое «я».

Доктор Христиансен рекомендовал писать по девять-десять часов в день, чтобы уменьшить дозы реальности путём выдавливания её наружу. Он говорил, что литература для меня так же полезна, как дефекация. Я послушал его, и мало-помалу он снял все остальные лекарства.

У меня по-прежнему бывали довольно жуткие страхи. Доктор Христиансен считал, что это не страх, а состояние тревоги, но я думаю, что он мне просто зубы заговаривал. В такие минуты Алиетта вставала и начинала гладить стул, стол, стены, чтобы я успокоился и увидел, что они добренькие и совсем ручные, не набросятся на меня и не разорвут в клочья. Больше всего я боюсь стульев, потому что их форма — намёк на человеческое присутствие.

Реальность – самая страшная из галлюцинаций.

То, что ты слегка чокнутый, – неплохо. Кстати, легкая ненормальность, хочешь ты или не хочешь, всегда есть самая подлинная сторона человека. Гены врать не могут. И если ты немного не в себе, то, значит, это твое человеческое лицо. Не дури, Алекс, Делай как я. Как все великие люди. Достоевский, Бальзак, Солженицын. Жри дерьмо. Так рождаются шедевры.

- У моего отца был сифилис?

• Нет.
• Он пил?
• Не знаю. Немного.
• Надо было взять у Адама анализ крови.