Бессердечный

Ничто не стоит так дешево и не ценится так дорого, как обычная вежливость.

Посещение буфета - это традиция. Сходить в цирк или театр и не заглянуть в буфет - моветон.

Человеческий разум - бездна, полная загадок, но тело зачастую может дать ему сто очков вперед. Иной раз мысли еще только пускаются в свой стремительный бег, а спинной мозг уже раздает команды. Все мы - рабы рефлексов. И в этом нет ничего плохого; нередко это спасает нам жизнь.

Паранойя? Вовсе нет. Разбитый затылок и ожоги от ударов электрическим током на руках и ногах ясно свидетельствовали о том, что до настоящей паранойи в моем случае еще очень и очень далеко. Так, легкое недоверие к окружающим.

- Я слишком многого боюсь, чтобы придавать значение своим страхам.

Ночью не видно грязи, ночью не видно позолоты. Ночь всех уравнивает в правах.
Она смотрит свысока и на бедных, и на богатых. Любовь не так снисходительна к чужим недостаткам.

Оружие - это не панацея, но за неимением иных аргументов сгодится и оно.

Страх - это оружие, страх убивает, но есть вещи несравненно более смертоносные.

– Вы поразитесь, виконт, сколь мизерны познания обывателей об истории нашего мира. Да и образованная публика зачастую не может похвастаться особой эрудированностью, когда дело касается даже недавнего прошлого. Механисты нацелены в будущее, они не понимают, что грядущего еще не существует, что оно целиком и полностью зависит не только от настоящего, но и от былых времен. Точнее, от оценки их нашим обществом!

– Лео, мужчина и женщина не могут прожить под одной крышей и дня, чтобы у них не возникли те или иные отношения, а я снимаю эти апартаменты третий год кряду! Разумеется, у нас с ней кое-что было!
– Развратник.
– Я однолюб! – с достоинством заявил Альберт Брандт. – Каждое мгновение жизни люблю только одну женщину. Правда, раз потерял голову от двойняшек, но это другая история.

– Проблема не в том, что Всевышний отвернулся от нас и оставил своей заботой. И даже не в потере нашей веры в него. Причина всех бед в том, что мы боимся поверить. А еще больше боимся, что однажды он вновь поверит в нас. Мы полагаем всеблагое электричество панацеей от всех бед, но если ад вдруг вырвется на волю, то все наше оружие, все изобретения ничего не решат. Лишь вера может спасти нас, только она одна.

Застигнутый врасплох лепрекон досадливо сдвинул на затылок смятый гармошкой цилиндр, выплюнул на пол самокрутку и выругался:
– Драть, как не вовремя!
И в самом деле, когда тебя ловят у выложенного на верстак свежего трупа с ножовкой в руке, это и в самом деле совсем не вовремя...

История нашего мира, виконт, написана в эпоху Возрождения и состоит из недомолвок, заблуждений и откровенной лжи.

– Опять играешь со мной! – рассмеялся чужим голосом «Теодор». – Напомнить, чем все закончилось в прошлый раз?
– Вероятно, ты сдох, – ответил я, отступая к окну.

– Драть, разметало! – восхищенно присвистнул лепрекон, наблюдая за конвульсиями издыхающего кровососа. – Чистый фейерверк!
Я с непередаваемым облегчением перевел дух и спросил:
– В канаве отыскал?
– Хозяйственный, драть! – гордо заявил в ответ коротышка и скрылся в доме.

Получить удар в спину – это всегда неприятно и чертовски обидно. Ты доверял человеку, а он тебя предал, обманул доверие, растоптал дружбу. Всякий раз после такого на душе остаются незаживающие шрамы.

Алчность – это плохо. Грех стяжательства недостоин благородного человека. Не в деньгах счастье, в конце концов.

Опровергнуть откровенную ложь обычно проще простого, полуправда несравненно более коварна.

Трус - это как невидимое клеймо на всю жизнь.