Нас манит совсем другой идеал, чудесный, соблазнительный, таящий в себе опасности, который мы не желаем никому навязывать, ибо право на него еще надо заслужить: идеал духа, который наивно, или, точнее, невольно, от избытка силы, мощи, играет со всем тем, что считалось до сих пор святым, хорошим, неприкосновенным, божественным, - духа, для которого все то, что народ вполне справедливо считает наивысшей ценностью, равносильно было бы опасности, упадку, унижению или, по крайней мере, воспринималось как расслабление, слепота, временное самозабвение; идеал человечно-сверхчеловеческого благополучия и благоволения, который порою может даже показаться нечеловеческим, особенно когда он, на пример, является непроизвольной живой пародией всей этой вселенской серьезности, всей этой торжественности в жесте, слове, звуке, взгляде, морали и задаче, - но, может быть, именно он, несмотря ни на что, ознаменует пробуждение великой серьезности, и только тогда настанет время поставить настоящий вопросительный знак, поворачивается судьба души, сдвигается стрелка, начинается трагедия...
Ваша оценка
rezvac18 марта 202514
vicefriend4 ноября 202427
Babynomoney11 марта 202315
HeftigeTreue18 сентября 202124
