Одержимый

— Ты в моей крови, Грейнджер. Как наркотик, понимаешь? Ты мое счастье, мое спасение и мое проклятие. Я ни-ког-да не отпущу тебя, — он не кричал. Он клялся. Говорил это так тихо, что аж мурашки пошли по спине.

— Когда любовь не безумие — это не любовь.

"Вещи не такие, какими кажутся, — всегда говорила Грейс, укладывая спать Гермиону. — Все, что происходит, есть в твою пользу. А это поймешь со временем".

— Слишком много текста, Грейнджер, и все не по теме. Запомни, я буду называть тебя так, как мне заблагорассудится, будь то "Гермиона" или "грязнокровка", — его тон постепенно приобрел чисто малфоевский повелевающий характер. — И дай, наконец, мне это чертово расписание.

— Что с ней? — выдохнула она. — Ты что-то ей сделал?
— О, ты так вовремя. Помоги избавиться от трупа, — съязвил он.

— Это что, угроза?
— Нет, просто я хочу, чтобы то, что будет принадлежать мне, оставалось рядом.

— Ты что-то хотел? — голос получился дрожащим, с досадой отметила она про себя.
"Да... пожалуй, я бы хотел тебя", — мелькнуло у него в голове.

Ну вот, учебный год только начался, а на него уже свалилась целая куча проблем, главной из которых являлась девушка с копной непослушных каштановых локонов.

Поймите, несправедливости хватало всегда.

— Почему ваш портрет здесь, а не в кабинете директора? — зачем-то спросил Малфой.
— Потому что я так захотел, — надменно ответил Снейп. — Видите ли, я в некоторой степени интроверт. А вот что вас сюда привело?

"Неужели ты настолько наивна, если думаешь, что сможешь справиться со мной в одиночку? Или считаешь, что больше я не трону тебя?"

— Ты себе не представляешь, как зависишь от меня, — с горечью в голосе произнес Малфой. Как ему сейчас хотелось сказать ей, что ставки уже сделаны, и обратного пути нет. Он — охотник, а она — его жертва. — И не представляешь, как повезло тебе, что именно от меня.

— Что ты чувствуешь теперь, когда свободна? — сквозь крепко сжатые зубы спросил он. — Ответь.

— Ничего, — выдохнула она. — Драко...

— Я отпускаю тебя, Гермиона, — произнес он и крепче прижал ее ладонь к своему сердцу. — Но только не оно... Оно никогда не отпустит.

— И не надо, — выпалила она дрогнувшим голосом. — Я не хочу.